Кодекс Охотника # 43 - Юрий Винокуров

Сандр, как обычно, прикольнулся.

Сандру вообще была свойственна эта прекрасная мужская манера говорить «там всего делов-то на двадцать минут, вошли-вышли», когда на деле было «там полная жопа и вообще всё непросто». Катя его за это нежно ненавидела, и за это же любила. Он просто хотел, чтобы его люди, друзья и любимые становились сильнее. И он ТОЧНО никогда не посылал их туда, где они не справятся. Ну и да, он никогда не говорил, что будет легко!

Парочка обернулась отрядом. Отряд — армией. Ну а армия — чёртовой бесконечной сворой, которой командовал старый, заматерелый пустотный Иерарх, бывший когда-то, по словам Августа, чуть ли не одним из «голосов» Пустоты в Многомерной.

Помнится, капеллан в момент встречи с этим уродом, посмотрел на Катю и сухо сказал: «Не лезь вперёд, девочка».

Катя оскалилась и… конечно же полезла вперёд первой. Нет, она не была героиней, она просто была женой своего мужа. Поэтому, когда Иерарх Пустоты, размером с долбаный небоскреб, сжал её в энергетических щупальцах и попытался выпить из неё жизнь то он… тупо не смог! Потому что внутри Кати, в том самом ядре, которое в неё много лет назад вложила сама Бездна и которое муж аккуратно научил контролировать, оказалось то, с чем Пустота, как выяснилось, не может справиться. Истинный Мрак! Ну, помимо всего того, что Сандр вложил уже после, хах!

Это была уже не тьма. Ну, не та Тьма, что была вложена туда изначально. Катя развивалась и совершенствовала свои умения. Да, она никогда не станет и близко равной своей крохотной дочурке, которая когда-то обязательно будет шатать целые Вселенные, но постоять за себя Катерина уже точно могла.

Иерарха она убила одним словом. Слово было простым и понятным.

— Сдохни!

И Иерарх сдох. Точнее, его просто не стало. А вместе с ним не стало и части его армии, которая тут же пошла «вразнос», потому что без Иерарха пустотники оставались всё еще сильной, но фактически бесконтрольной массой. Мрак довольно зажевал остатки.

Андрей, её братишка-командор, стоял неподалёку, прикрывая правый фланг, и в какой-то момент опустил меч и просто смотрел на сестру с выражением, которое Катя видела у него только раз в жизни. Когда ему было пять, а ей семь, и она показала ему, как делать сальто с дивана.

Гордость! Чистая, незамутненная гордость!

Сейчас, после окончательного уничтожения пустотников, к ней наконец подошёл сам капеллан. Доспех у Августа был в копоти, шлем оплавлен, левый наплечник потерян где-то в процессе. Сам он шёл тяжело, припадая на левую ногу. За спиной меч, на поясе на цепи висел Молитвенник.

Молитвенник, к слову, на которым прикалывалась Аня, старый капеллан использовал неожиданным способом. Полез в самую кучу сражения, и когда его окружила толпа врагов и кто-то из них буквально вывернул меч из руки Паладина, тот взялся за Молитвенник. Сначала оттуда пошла волна Света, ну а потом он без затей херачил этой бронированной книгой всех подряд, пока рядом не осталось никого живого. Могучий дядька!

Август остановился в трёх шагах от Кати. Посмотрел на неё, затем на Мрака, затем на край Изнанки за её спиной, потом на обрывки пустотной слизи, что медленно витала вокруг, как тополиный пух.

— Слушай, девочка, — сказал он наконец, голос у него был хриплый, усталый, без обычной злой весёлости. — Я тебе кое-что скажу, и повторять не буду.

— Слушаю, дядя Август, — иронично улыбнулась Катя, конечно же выделив слово «дядя».

Капеллан моргнул, но, кажется, не обиделся.

— Ты сегодня сделала то, что когда-то не сделали лучшие из моих братьев. Победила не кровью, а словом. Я этого не забуду. И Орден Паладинов тоже.

Он помолчал, а потом добавил чуть тише.

— Сандр счастливый человек. Береги его, девочка. Он, между нами, не очень умеет себя беречь.

— Я знаю, — улыбнулась Катя. — Это семейное.

Капеллан коротко усмехнулся. Потом сделал то, чего Катя совсем не ожидала: положил свою тяжёлую, как наковальня, ладонь на её макушку, аккуратно, будто гладил ребёнка.

— Да пребудет Свет с тобой, Екатерина Галактионова!

Тьма внутри неё недовольно заворчала, когда её тело буквально катило белым светом, вот только усталость враз покинула её, а еще… ей как-то дышать стало свободнее.

— Спасибо, старик, — буркнула она, нахмурившись.

Но Август Соларис, последний капеллан старого Ордена и первый капеллан Ордена нового уже ушёл, не оглядываясь, к остальным Паладинам, которые собирались чуть поодаль. Катя долго смотрела ему вслед. Голова на месте, где лежала ладонь, ещё минут пять оставалась тёплой.

Андрей подошёл следом. Без доспеха — он успел снять верх, остался в подкольчужнике, и Катя в очередной раз подумала: ну какой же ты ещё пацан, братишка. Но он всё же Командор! Глаза светятся ярким белым светом, а смеётся всё так же, как в свои пять лет.

— Сестрёнка, — он плюхнулся рядом на оплавленную породу. — Я тебя люблю, ты ведь знаешь, да?

— И я тебя, и что? — фыркнула Катя.

— Ты сегодня… — он подбирал слова. — Ты сегодня была круче меня.

— Я всегда была круче тебя, Андрюша, — ласково сказала Катя и потрепала его по голове, — просто ты долго отказывался это замечать.

Андрей засмеялся и даже не попытался подняться на ноги.

Они сидели вдвоём на краю Изнанки, как когда-то сидели на крыше своего подмосковного имения, болтая ногами над пустотой и обсуждая, что вот вырастем и обязательно сделаем что-нибудь великое. И, чёрт возьми, ведь сделали!

Август Солярис с позволения командора собрал Паладинов чуть позже. Их было совсем немного, по старым меркам. Этот восстановленный после гибели новый Орден Паладинов был ещё совсем небольшим. Неполные пять сотен молодых ребят, живущие свои первые жизни, включая Андрея. Все измотанные, в копоти, с помятыми доспехами, но живые. И, Катя видела это собственными глазами, весьма воодушевленные!

Свой древний должок Пустоте они только что закрыли. Свет, который шёл от их ауры сейчас, было видно даже отсюда, на границе ничего.

Август поднял руку. Все замолчали.

— Братья! — он откашлялся. — Мы закончили здесь. Месть свершилась… Одна из них… Орден возрождён, но Орден без памяти, как командир без карты. Пришло время стать сильнее. Пора пробежаться по Многомерной и вскрыть Схроны Света.

По собравшимся прошёл шёпот. Кто-то