Руса. Архипелаг надежды - Игорь Леонидович Гринчевский

Но зачем эти работы продолжали⁈ Скажите, ради всего святого! В результате — один перелом, три растяжения, куча нагноившихся царапин… И в дополнение — дизентерия, ведь речная вода в этом месте мутна от ила и нечистот, а пловцы её немало наглотались. Ну и стоила этого та жалкая кучка металла, которую удалось достать? Нет, разумеется!

Лекарь в конце концов не выдержал и сходил к Русе с требованием прекратить это издевательство. Своих людей не жалко, так пусть подумают о том, что медиков всего трое, и работы им и так хватает.

— Говорить-то он говорит… — куда тише пробурчал помощник. — Но сам-то что делает? Он же вокруг Тиграна так и вьётся. Недосыпает, недоедает… И переживает, я же вижу!

— Тише ты! –зашипел Асклепий. — Ну да, переживает. Он с Русой давно дружит, а тот за жизнь деда волнуется. Вообще-то друзей и родню лечить нельзя… Но здесь кроме нас — некому раненными заняться.

«Всё видят!» — горько усмехнулся врач. Патриарха Еркатов удалось оттащить от края, отделяющего жизнь от смерти, но что вы хотите? Три перелома, воздействие взрывной волны, сотрясение мозга, огромное количество ушибов и ссадин… И всё это накладывается на возраст, непрерывной боль и жаркий климат. Вот и возятся они, как могут. Капельницы, клизмы, жаропонижающее и болеутоляющее… Хорошо, что Руса всё это придумал и предоставил. Днём приходится носить в комнату старого Тиграна лёд, а ночью — ставить грелки, чтобы не замёрз. И как только сердце выдерживает?

Он глубоко вздохнул и отправился к наместнику Нубийскому. Надо серьёзно поговорить.

* * *

— Лучше ему уже не станет, Руса, что мог, я уже сделал! — Ангел говорил тихо, но решительно. — Теперь нужно его в Александрию везти, там крупное отделение Аспиринового Братства, врачей много, я смогу часть нагрузки на них переложить.

— Он поправится?

— Да не знаю я! И никто не знает! Сделали всё, что могли. Но ему больно, понимаешь? И сердце давно изношено. А кости в этом возрасте заживают плохо и долго. Любое осложнение, любая нагрузка могут его убить. Ты пойми, иногда ему просто воздуха не хватает. Сил нет дышать сильнее, да и сердце не может кровь быстрее толкать.

— Не воздуха не хватает, а кислорода… — задумчиво протянул я. — Помнишь наш опыт[3]? Так я могу кислорода добавить.

Могу, разумеется, надо только решить, как именно? Электролизом воды? Разложением бертолетовой соли? Или перекиси натрия? Пожалуй, лучше остановиться на третьем варианте, в этом случае в живительном газе точно не будет примесей хлора. А запасов «средства для блондинок» на наших складах много.

— Что ж ты раньше молчал⁈ — возмутился он. — Ты представляешь, сколько людей я мог бы спасти⁈

— Прости, дружище, не сообразил…

* * *

[3] Подробнее см. главу 6 романа «Руса — покоритель Вавилона».

* * *

— Ты будь осторожнее с кислородом! — напомнил я. — Это как с капельницей. Можно через неё подавать жидкость и глюкозу, но лучше, чтобы больной сам ел и пил. Поэтому все эти средства — для чрезвычайных ситуаций.

— Руса! — Ангел старался держать себя в руках, но я-то видел, что он чуть не взвыл. — Куда уж чрезвычайнее? Тигран вообще не есть, и выпивает по нескольку ложек бульона за приём, причем не чаще трёх раз в день. Ему на этом не протянуть, понимаешь? А теперь мы его ещё перевозим. Да, по воде, но и тут есть волны, нас качает… Вот и пришлось его на плоту сплавлять, чтобы уменьшить толчки и качания. Так что не лезь под руку. И не учи… Врача лечить. Я тебя почему на плот позвал? Плывём неспешно, поэтому когда он в состоянии, надо отвлекать беседой. Неторопливой, о чём-нибудь не слишком волнительном. Ты понял меня?

* * *

— Они говорят «такую же пушку, но на дымном порохе и с бронзовым стволом». А как это сделать? Цилиндроконические снаряды мы из чугуна льём, а он твёрдый. Раньше мы, чтобы по нарезам прошло, два медных пояска на боку крепили. Но бронза мягче, придётся медь на свинец менять… Наверное, целую рубашку сверху сделаем.

Дедушка кивнул.

— Но свинцовая рубашка — тяжёлая, при старом калибре места на взрывчатку не останется. Поэтому калибр придётся увеличить. Думаю попробовать одну шестую и одну пятую локтя[4]. Но не совсем понятно, как быть с затвором.

Его взгляд стал вопросительным.

— Железо и медь в контакте с солёной водой образуют электро-химическую пару. Стальной затвор быстро «съест» коррозия, а бронзовый намного быстрее износится. Может, снимать его? И ставить на место только прямо перед боем?

— Попробуй все варианты… — прохрипел он.

* * *

[4] То есть 83.3 мм и 100 мм. Забегая вперёд, у Русы получатся аналоги 4-хфунтовой (87-мм) и 9-фнтовой (107-мм) пушек Маневского-Гадолина образца 1867 года, первой русской нарезной казнозарядной пушки. Кстати, они тоже были на дымном порохе, имели бронзовые стволы и клиновые затворы (сначала — системы Крейнера, потом — системы Круппа).

* * *

— Людей для устранения Фиванца уже подобрали. Айков, персов или египтян среди них не будет, только эллины. Отобрали двоих, сейчас они плывут в Александрию. Что? Почему двоих? Я придумал, как их эвакуировать, но для этого способа чем меньше людей, тем лучше.

— Они не должны плыть отсюда…

— Разумеется, доберутся до Крита, там их встретит корабль с надёжным капитаном. А обратно уже Библиофил с Волком вывезут.

* * *

— Руса, твоя жена Саба — дальняя родня царям Сабеи.

— Очень дальняя… — пробормотал я.

— Всё равно! — упрямо возразил он. — Надо думать о будущем и укреплять эти связи. Они несколько раз просили поискать воду в их пустынях, но им отказывали.

— Понимаешь, дедушка, вода есть не всюду. Под Нубийской и ливийской пустынями она кое-где встречается. А под аравийской — навряд ли.

— Всё равно! Объясни это, предупреди, но людей пошли, пусть поищут. Сухопутный торговый путь нашему Каналу — не соперник. Зато благодарная родня — хороший задел на будущее. Вдруг найдут?

* * *

— Будущее, дедушка, за тепловыми двигателями. По суше будут ездить мобили с двигателями внутреннего сгорания. И ждать этого не так уж