Ловушка под водой - Нил Свайди

сказав, что он жив. Прежде чем он успел вдаться в подробности, в смотровую вошла группа врачей и медсестер. — Мне нужно идти, — поспешно бросил он Карен. — Мне нужно пройти обследование. Он повесил трубку.

В течение следующих пару часов Риггз чувствовал себя продуктом с супермаркетной полки в руках придирчивой пожилой покупательницы — его щупали, сжимали, исследовали и подносили к свету. Были анализы крови, тесты легких и тесты мозга. И бесконечный поток вопросов.

С самого момента возвращения к шахте отовсюду доносился один и тот же вопрос: Что случилось? Что случилось? Что случилось? Но к наступлению ночи в больнице этот вопрос стал еще более настойчивым. И теперь его задавали люди с жетонами.

Все началось с Ди Джея245. Без малого в семь часов двое детективов полиции штата в сопровождении профсоюзного Дна Куса и еще нескольких незнакомых Риггзу людей отвели Ди Джея в другую комнату для допроса, в то время как Риггз и Хосс продолжали обследоваться у врачей и медсестер. К девяти часам вечера, когда врачи, казалось, исключили любые признаки необратимых физических травм, Риггзу пришлось приготовиться ко второй волне дотошного внимания. Учитывая поздний час и тот факт, что медики еще не закончили обследование Риггза и Хосса, полиция штата согласилась допросить их вместе246.

Детективы — мужчина и женщина — представились, как и их начальник, сержант, который присоединился к ним в больнице и собирался присутствовать при беседе. Там также находился представитель OSHA и Кус из профсоюза. Риггзу потребовалось совсем немного времени, чтобы сделать вывод: допрос будет вести женщина-детектив по фамилии Макколи, говорившая с бостонским акцентом.

Риггз выложил детали, которые сильнее всего врезались ему в память: как Харальд отмел его предложение насчет внутрилинейного газоанализатора и как сразу после аварии он обнаружил баллон с жидким кислородом промерзшим до состояния ледяной скульптуры247. Хосс пересказал свое последнее общение с Тимом, когда тот звучал испуганно и дезориентированно и кричал, что процент кислорода упал до 8,9. Риггз знал, что им с Хоссом и Ди Джеем скрывать нечего. Им дали паршивую систему и проигнорировали их жалобы. Прямым следствием этого стала смерть двух парней и чуть не случившаяся гибель остальных. И все же, если все это было очевидно для трех выживших, несмотря на их разгромленное состояние, это почему-то не казалось столь очевидным этой женщине-детективу и другим следователям, смотревшим на них с другого конца комнаты. По мере того как допрос затягивался, меняя тон с дружеской беседы на допрос с пристрастием, Риггз начал чувствовать, что они с остальными водолазами оказываются в положении оправдывающихся. Дело было даже не в том, что с ними обращались как с враждебными свидетелями. Скорее в вопросах копов не было ни малейшего признака признания того ада, через который прошли трое выживших, никакого понимания того, что они — жертвы во всей этой истории. По мере того как детективы углублялись в расспросы, принуждая водолазов объяснять, почему те использовали систему дыхания, казавшуюся столь рискованной, Риггз поражался тому, что выживших по сути заставляли защищать именно ту систему, на которую они сами жаловались еще до аварии. Что тут, к черту, происходит?

По истечении примерно часового допроса сессия завершилась. Риггза и Хосса отвезли на машине в их мотель «Ховард Джонсон», а Ди Джея доставили домой в Уолтем. Вернувшись в мотель, Хосс позвонил другу и ветерану-водолазу, который служил для него наставником. Тот посоветовал ему записать все, что произошло за день, пока воспоминания еще свежи в памяти. Повесив трубку, Хосс предложил Риггзу сделать то же самое. Этот наставник пережил достаточно несчастных случаев, чтобы знать: иногда ответственные лица пытаются обвинить жертв, чтобы прикрыть собственную задницу. Теперь Хосс понимал, что лучший способ добиться правды — изложить ее на бумаге.

Было поздно, когда Лоррейн услышала, как открывается входная дверь. Она уже несколько часов просидела наверху в спальне, но знала, что у нее нет шансов уснуть, пока она не увидит, как Ди Джей переступает порог.

Он вошел в ее спальню и прислонился к стене. Было очевидно, что ему с трудом удается держаться в руках. Затем он просто сломался, позволив своему телу медленно сползти по стене на пол. Его ослабевшие ноги словно выражали боль его сердца. Он опустил голову и зарыдал. — Почему это произошло? — кричал он, ударяя кулаком об пол. — Почему эта ужасная вещь случилась, мам?

Лоррейн бросилась его утешать, уверять, что с ним все будет в порядке. Однако в душе она с трудом пыталась примириться с тем, как сын, бывший для нее таким источником силы все эти годы, вдруг мог казаться настолько надломленным.

Ди Джей взял себя в руки настолько, чтобы извиниться. — Можешь идти спать, — сказал он матери, — потому что я, кажется, не усну еще несколько дней.

Как только он закрыл дверь своей спальни в конце коридора, Лоррейн услышала, как он снова завыл. Его крики пронзили воздух, сокращая расстояние между ними, создавая ощущение, будто он все еще сидит скорчившись на полу у ее кровати. — Зачем, Боже, этому нужно было случиться? — слышала она его слова. — Зачем тебе понадобилось забирать этих парней?

Шагнув в похоронное бюро, Ди Джей почувствовал облегчение от того, что рядом была его девушка. Сочетание недосыпания и невыразимой скорби создавало ощущение, что он ходит во сне все четыре дня, прошедшие с момента аварии. Как ни пытались Дана и его мама утешить его, Ди Джея снедало чувство вины выжившего. Почему этот тоннель забрал жизни Билли и Тима, но пощадил его? Его преследовало воспоминание о том, как Билли просил его поменяться местами в самый последний момент.

Его мать, верная католичка, посетившая за свою жизнь немало панихид, вручила Ди Джею молитвослонок в подарок семье Билли. При всей близости Ди Джея с Билли, этот ужасный день стал для него первой встречей с родителями Билли — Ольгой и Биллом, и его младшей сестрой Джолин. Ди Джей сразу обратил внимание на уст Билла. Он был более заостренным и седым, чем у сына, но наверняка послужил прообразом для усов Билли. И в то же время Ди Джея поразило, насколько внешне Билли был похож на мать. Он не был таким высоким, как отец, и у него была темная кожа и овальное лицо матери. Удивительно, но у них даже было одинаковое необычное родимое пятно на карих глазах: у Билли оно располагалось рядом с зрачком левого