Терра. Часть 2 - Маргарита Боулес

Я упала перед ним на колени и зашлась рыданиями, закрывая лицо ладонями. Дом сотрясался от криков с примесью истерики, отвращения к себе, стыда и ужаса.

— Милая. — Он опустился рядом и прижал меня к себе. — Ты не сделала мне больно, это я сломал тебя.

— Аир… Я… я… прос-тиии мен-я-я-я, — обхватила его тело. — Я люблю-ю-ю теб-я-я…

— Я знаю.

— Никогд-а-а… я бы ни-когда-а-а… О, Господи-и-и, Аир, мой Аир-рэль…

— Девочка моя. — Он поднял меня под руки и взял на ручки, как ребенка. — Поедем отсюда? Хорошо? Прогуляемся, давай?

Он понес меня наверх, где сам выбрал одежду из шкафа, переодевал меня, пока я продолжала процесс самобичевания и всхлипывала, попутно хватаясь за Аиррэля и целуя его в щеки, в глаза, пытаясь руками прочувствовать, что он все еще со мной, что я не совершила ужасное… непоправимое. Мне казалось, что ребра впились мне внутрь, грудь сдавило, я задыхалась и причитала.

— Все, малыш. Я заслужил.

— Нет. Нет. Это я… ты… нет… Я хотела… убить? О Боже!

— Послушай. — Он опустился передо мной на корточки, взял руки в ладони. — Ты остановилась, любимая. Это важно, и это главное.

Пока я всхлипывала и горько плакала, Аир взял меня на руки, вынес из дома, усадил на переднее сиденье и резко сорвался с места. Миновал город и выехал на шоссе, втопив педаль в пол. Машина взревела и понеслась, стрелка спидометра достигла 160 км/ч. Он открыл окна, ветер со свистом ворвался в салон, а стрелка бежала дальше…

— Кричи!

— Что?!

— Кричи! Давай! ААААААААААААААААААААА! — Он закричал на весь салон, и я моргнула, а следом завыла сквозь шум и ветер на скорости двести километров в час. Мы вопили вместе, сквозь слезы, орали как сумасшедшие и такими и были. Ком в моей груди взорвался, и я выплеснула все, что сидело, все, что искало выход — невыносимо было удержать внутри эти эмоции: страх его потерять, боль от предательства, горечь от разрыва, стыд от попытки убийства. В душе — полный раздрай и обескровленное сердце — то, с чем мы остались. Потерянные. Несчастные. Убитые. Порушенные. Погребенные под толщей лавы, как древний город Помпеи. Вулкан под названием жизнь был слишком сокрушителен, могуществен и прошелся по нам взрывами, накрыл многокилометровым пеплом, раскатал об асфальт без жалости, ведь стихия не извиняется, а просто ставит тебя на место, приземляет. Мы больше не парили. Крыльев не было, как и кислорода, — только вакуум, в котором мы погибали, пытаясь дотянуться друг до друга и не могли даже пальцев коснуться… Ошейники на горле одергивали обратно, в разные стороны друг от друга, как бы мы ни пытались приблизиться, преодолеть расстояния — тщетно. Беззаботность между нами сменилась тревогой, и любовь обернулась трагедией.

Спустя некоторое время мы выдохлись, он сбавил скорость и остановился у обочины. Я выскочила из салона, согнулась и отдышалась, а затем привалилась на капот, выдохшись. Не осталось ничего.

Пустота.

Аиррэль встал рядом. Внезапно грянул гром, набежали тучи, и хлынул дождь. Мы даже не вздрогнули. Я запрокинула голову, закрыла глаза и поймала губами грязные капли. Внезапно раздался шум радио из динамика авто, а следом тихо заиграла песня…

А я молчу, и сердце бьется.

Я понимаю, что люблю.

Смотрю и жду,

Едва дышу и вижу тень улыбки,

И чувствую прикосновений губ.

Еще не поцелуй,

но уже ласка,

еще не хрип, но уже вздох. Обоих.

Я не вырываюсь, не бегу,

я жду и наслаждаюсь, что живу,

хочу его и получаю.

Всего. Сейчас.

Так хочется кричать и плакать.

И обнимать, и говорить слова,

но мы стоим, в молчании взирая,

Минуты тянутся и тянется струна.

И время пролетает между нами,

в гнетущей тишине трубит набат и

в таинство любви нас посвящает,

твердя о клятвах, заставляя вспоминать.

Но как забыть, ведь это невозможно.

Нас тьма укрыла беспроглядной пеленой,

все отняла, позволив здесь забыться,

но цену запросила та с лихвой.

Но мы стоим в молчании взираем

Минуты тянутся и тянется струна.

И кажется, что вечность пролетает,

а с нею угасаем мы…

И хочется ему поверить, простить,

забыть и дать последний шанс.

Ему.

Себе.

Нет. Нам обоим.

Несчастным душам, что блуждают в мрачной тьме.

За гранью, там, где растеряли чувства, где разминулись,

потерявши след и, встретились,

чтоб снова окунуться в предания дней уже минувших лет.

Слова излишни, как и оправдания

и грудь сжимается, и ноет, и болит.

Воспоминания врываются в наш разум,

Лишают воли, заставляя падать ниц,

А сердце вопреки желает,

Зовет и плачет, бьется и ревет.

Душа горит, да нет — она рыдает,

навзрыд и... тянется к нему,

а он — ко мне...,

и вечность замирает,

а с нею замираем мы…

— Аир, что мы делаем, а? Почему так измучились? Я лишь хочу быть с тобой, но понимаю, что лечу в пропасть. Если бы сексом можно решать проблемы, но… нет. Тело желает тебя, как и раньше, а душа страдает. Головой я понимаю, что должна уйти, но не могу пошевелиться, — посмотрела влево на его могучую фигуру. — Я должна излечиться, освободиться, пойми.

— Знаю, милая. — Он заботливо привлек меня к себе, поцеловал в макушку. — Давай сделаем в этот раз все правильно?

— Ты отпустишь меня?

— Да. Я сломал тебя, лишил радости жизни, и мне стыдно. Я не могу смотреть на тебя, сразу перед глазами встают картинки того, что я творил.

— Значит, это наш конец?

— Это начало, Скай.

Три года спустя

Выходя с очередного сеанса психолога, я чувствовала себя обновленной: излечившейся, изменившейся и готовой начать новую жизнь.

В эти долгие месяцы я получала от Аиррэля сообщения на телефон, так он давал о себе знать. Хотя вряд ли это можно назвать сообщениями, скорее, это были письма, на которые я не отвечала, но ждала их.

Первое письмо от него пришло ко мне, когда мы переживали месяц разлуки.

«Здравствуй, Небесная.

Без тебя тяжело. Я запутался. Мне стыдно за свое поведение. Не могу себя простить. Не знаю, что делать дальше. Велиал сказал, что мне нужен «мозгоправ», а точнее, «пендель» и хорошая взбучка. Тут я с ним согласен. Наверное, пойду к психологу — так вы называете человека, который роется в