Терра. Часть 2 - Маргарита Боулес

Сэм оказался нормальным, хоть это было неловко. Задавал разные вопросы. Неприятные. Сказал, что я должен найти себя. Научиться жить.

Что это значит? Разве я себя терял? Выходит, что так. Буду размышлять над его советами.

Скучаю, мое Небо.

Твой дурак Аиррэль.»

Второе письмо он прислал спустя шесть месяцев:

«Здравствуй, Небесная.

Знаешь, Сэм был прав. Я пробую жить, как люди. И мне стало нравиться. Не все, но есть в этом некая прелесть.

Я все еще ищу себя. Хотел быть тренером по единоборствам, но Сэм настаивает, что я должен заняться чем-то иным. Новым. Буду искать, пока ни к чему не тянет. Математика приносит плоды лишь в акциях. Оказалось, в мире людей деньги имеют какое-то почти сакральное значение — это новое Божество, которому поклоняются все без исключения. Новая религия, которая не имеет названия, но имеет вес и цену. Все покупается и продается. Не вижу в этом ничего хорошего, но удобства стоят денег. Я нес службу на благо незримого, во имя высшей цели, тут же всем правят материальные вещи. Странно. Непривычно.

Решил полететь в Грецию, потом хочу в Египет. Окунуться в историю.

Ты снишься мне ночами. Видимо, дядюшка Морфей решил-таки добить меня и поиздеваться. Пускай. Сны мне нравятся, там ты рядом со мной. Я просыпаюсь счастливым, когда вижу в дреме твое лицо. Жаль, что чаще вижу слезы. Меня это тревожит. Вновь ощущаю себя мерзко, знаю, что причинил тебе боль.

Извинения не исправят то, что я натворил, поэтому не могу сказать «прости». Это слово не опишет того, что я чувствую. Хотел бы повернуть все вспять, забрать на себя твою боль, но такое мне не по силам. Но я живу, пока жива ты, Скай. Просто знай это. Сдерживаюсь, чтобы не писать тебе каждый день. Сэм это не одобряет. Я много говорил с ним о тебе. Он сказал оставить тебя в покое. Дать время. Прости, что снова нарушаю правила, но я скучаю, мое Небо.

Твой дурак Аиррэль.»

Да, мой психолог тоже запрещал отвечать на письма Аира, поэтому я отмалчивалась. Моя терапия шла медленно, но мы не стояли на месте. Прорабатывали мои страхи, прошлое, отношения с мужем, говорили о насилии: физическом и психологическом. Я не могу сказать, что ужаснее, одно знаю точно — больно в обоих случаях.

Я учусь любить себя заново. Такую, какая есть, без прикрас: со шрамами, с эмоциями, с чувствами.

Шрамы делают нас сильнее, закаляют характер, меняют внутренне больше, чем внешне. Раньше я боялась того, что видела в зеркале, сейчас — люблю ту девушку в отражении. Она пережила так много: боли, предательства, потерь, умирала не единожды, но выстояла. Почти летела в Бездну, скорее, стояла не раз на ее краю, но не прыгнула, хоть и очень хотела…

Возможно, в родных глаза еще есть печаль, но эта девушка в отражении обязательно станет сильнее, чтобы жить дальше. Чтобы любить, творить и наслаждаться жизнью! Она заслуживает.

Однако под Новый год я не сдержалась и написала Аиру сама. Очень короткое сообщение:

«Жаль, что тебя нет рядом. Я загадаю желание, чтобы однажды мы могли встретить Новый год вместе. Твоя Скай.»

Ответ пришел мгновенно:

«Так и будет, родная. У нас все впереди, я загадаю вместе с тобой. Не плачь, милая. Ты же у меня сильная девочка, бесстрашная, и ты справишься. Мы сможем изменить судьбу. Я не могу тебя потерять, Скай. Лучше Небытие, чем жить без тебя.

Люблю тебя, мое Небо.»

Я не могла сдержать слез, и прижала к груди телефон, но губы плавно растянулись в широкую улыбку: «Ты все равно рядом со мной».

Третье письмо прилетело на мой телефон спустя год затишья:

«Здравствуй, Небесная.

Кажется, я, наконец, понял, и хочу поделиться с тобой своим откровением, но скорее это покаяние или исповедь, называй как хочешь.

Ты всегда была права, Скай, когда говорила, что я буду жалеть, когда просила меня оглянуться и начать жить. А я отворачивался от поддержки, от твоей помощи. Хотел свободы, назад свою жизнь, но не учел одно…

Свобода стала для меня клеткой, обрубленные крылья — напоминанием об ошибках, но ты, Скай, стала моим домом, моей свободой, моими крыльями, символом веры в лучшее. Я восторгаюсь твоей стойкостью, твоим желанием жить, храбростью и преклоняю колени перед душевной красотой, перед внутренним светом, который так притягателен. Твоя доброта и милосердие обезоруживают, готовность отдать жизнь за близких, друзей и любимых — потрясает.

Ты всегда считала себя недостойной, неравной мне, но ты выше меня и лучше. Жизнь Архангела очень длинна, в какой-то момент я потерялся, но встретил тебя, и существование обрело смысл. Но я не ценил, то, что имел, не понимал, что любовь — это подарок, благословение, а считал это проклятием. Какой я был дурак! Истина всегда лежала перед моим носом, но я продолжал падать во тьму, как утопающий, которому кинули спасательный круг, а он отмахнулся и ждал иного сигнала от Бога, молился о спасении, но погиб в пучине по своей глупости. Так и я потерял свою любовь, потому что был тем утопающим, просил Создателя о помощи, но не принимал дары.

Кажется, сейчас я впервые делаю то, что хочу. Я считал, что люди ограничены в своей сути, но, оказывается, вы парите без крыльев — и при этом упускаете возможности, не живете толком, лишь работаете и чахнете над златом. Не наслаждаетесь дарованной свободой, а куете цепи, которые держат вас в шаге от счастья.

Я был пленником своего разума, прошлого, но больше нет. Теперь я свободен, пусть ограничен этим миром и телом, но свобода заключается в другом. В выборе.

Я думал, что Отец сделал меня человеком в наказание, оказалось же — даровал свободу, позволил жить, как пожелаю. И я благодарен ему за это.

Терра была моим испытанием, и я провалил его. Было больно падать, но ужаснее видеть, как губишь ту, что дороже всех во Вселенной, ту, что досталась мне как подарок и стала спасением.

Мне хочется много тебе рассказать о моей новой жизни. Кажется, я нашел увлечение. Почти уверен, что это оно.

Это последнее мое письмо. Я был слишком эгоистичен, когда писал тебе: боль от расставания затмевала рассудок, думал, что погибну — так сильно рвался к тебе, но не мог явиться. Боялся сделать хуже.

Когда будешь готова — напиши мне. Сама. Я жду. Но будь честна с собой. Выбирай себя,