Золотая легенда. Святые жены - Иаков Ворагинский

— Я верю в Господа, в любви Которому поклялась. И Он сохранит мое решение непоколебимым, предостережет от всякого насилия и защитит от мужских посягательств. Если дядя мой захочет обвенчать меня с другим, я выставлю против этого весь мой разум и одержу над ним словесную победу. Но если мне не останется иного пути спасения, я отрежу себе нос, ибо такую обезображенную никто меня не захочет.

По приказу дяди Елизавету вопреки ее воле отправили в замок, дабы она находилась там до самого времени свадьбы, и она, рыдая, вручила чистоту свою Господу. И вот, по Божьей воле, тело ее мужа привезено было из-за моря, и дядя призвал Елизавету встретить с любовью супружеские останки. Епископ встретил их торжественной процессией, и благословенная Елизавета выказала им всю свою преданность и пролила немало слез. Затем она обратилась к Господу со словами:

— Благодарю Тебя, Господи, что успокоил меня, ничтожную, получением останков моего супруга, который так любил Тебя. Ты знаешь, Господи, я любила его столь же горячо, как он Тебя, и все же из любви к Тебе я лишила себя его присутствия и послала отвоевывать Твою Святую землю! О, как прекрасно было бы мне продолжать жить с ним и поныне, даже если бы мы оба пошли нищими по белу свету, но все-таки я не отдам и волоска с моей головы за то, чтобы он вернулся живым вопреки Твоей воле, и не зову его к этой земной жизни! Вручаю и себя, и его воле Твоей!

И вот, потеряв стократный плод, даваемый тем, кто борется за евангелическое совершенство и переходит из левой руки страдания в правую руку славы, Елизавета надела монашеские одежды — убогое серое платье из бедной материи. После смерти мужа она, погруженная в добровольное нищенство, готова была просить у дверей, переходя от дома к дому, но мастер Конрад запретил ей это. Одежда ее была столь ветхой, что дыры в рукавах туники были зашиты кусками материи другого цвета, а серый плащ следовало бы сделать подлиннее. Когда ее отец, король Венгрии, услышал о бедности, в которой живет его дочь, он послал к ней рыцаря, дабы убедить ее вернуться в родительский дом.

И когда рыцарь увидел ее одетой в такие лохмотья, смиренно сидевшую и мотавшую нитки, он воскликнул, преисполненный смущением и удивлением:

— Никогда еще свет не видывал королевскую дочь в столь чудовищных одеждах, мотающей нитки!

Но благословенная Елизавета наотрез отказалась вернуться с рыцарем, предпочтя жить в бедности с нищими, чем быть окруженной богатством. Она молила Господа наполнить ее презрением ко всем земным благам, забрать из сердца любовь к своим детям и одарить ее равнодушием и постоянством перед лицом любого оскорбления, дабы дух ее двигался только к Богу, а преданность ее не отвлекалась на препятствия и помехи. Окончив молитву, она услышала, как Господь сказал ей: — Молитва твоя услышана.

И Елизавета сказала служанкам:

— Господь милостиво услышал мой голос, ибо я отношусь ко всем благам земным, как к грязи, и отныне я забочусь о своих детях не больше, чем о ком-либо другом вокруг, я не вижу ни презрения, ни неуважения, и, кажется, я никого больше не люблю, но одного только Бога.

Мастер Конрад часто возлагал на нее несовместимые и противоречивые послушания и отделил от нее всех, к кому, казалось, чувствовала она хоть какую-то симпатию. Так он отослал двух служанок, которые выросли с ней вместе и были ее самыми преданными и любящими подругами; много слез пролила она над этой утратой. Но святой человек предпринял меры, чтобы сломить ее своеволие, и позволил ей направлять все свои желания только к Богу, охраняя ее от воспоминаний слуг о ее былой славе. Она была скора в послушании и тверда в терпении, ибо стремилась владеть душой своей в этом смирении и в послушании увенчаться победой.

Благословенная Елизавета говорила:

— Во имя Господа я боюсь смертных так же, как должна бояться суда небесного. А потому предпочитаю отдавать свое послушание скорее мастеру Конраду, бедному, простому человеку, чем какому-нибудь епископу, дабы никакая словесная жалоба не изошла от меня.

Однажды, повинуясь настойчивому желанию неких монахинь, она посетила их собрание, не получив предварительного разрешения от своего духовного наставника, и он высек ее столь жестоко, что следы от порки были видны на ней в течение трех недель. Слугам своим в ответ на их жалобы она сказала:

— Осока поникает, когда река полноводна, но когда река мелеет, она выпрямляется. И так, когда нам выпадают какие-то несчастья, мы должны низко склониться пред ними, а когда они минуют — подняться в духовной радости к Богу.

Скромность ее была такова, что она не позволяла слугам обращаться к ней со словами «госпожа», но настаивала, чтобы они пользовались обращением на «ты», как это приято между равными.

Она мыла тарелки и чистила котлы, и когда служанки прятали от нее посуду, пытаясь уберечь ее от тяжелого труда, она говорила:

— Если б я могла выбрать еще более черную работу, то непременно выбрала бы.

Дабы еще более уподобиться Марии, Елизавета дала себе клятву непрестанно молиться. В этих молитвах она возносила особую хвалу льющимся слезам, чтобы чаще видеть небеса и зажигать огонь любви в других. Порой, когда она была наиболее счастлива, она проливала слезы радостной преданности так, что, казалось, они брызжут из ее глаз, как из безмятежного фонтана. Чудилось, будто она рыдает и смеется одновременно, ибо она никогда не позволяла слезам омрачать ее чело. А о тех, кто, рыдая, выглядит печальным, она выражалась так:

— Неужто они хотят опечалить Господа? Пусть воздают Богу слезами то же, что дают радостью и восхвалением!

Часто во время молитв и созерцаний ей были видения небес. Однажды