О мой Босс! Монстр для разведенки - Евсения Медведева

Странно, что руководители отделов до сих пор этого не поняли, и как только Милка уезжает в командировку, выстраиваются в очередь с многочисленными жалобами. Вот только суть их сводится к одному: «Милена Львовна должна ослабить контроль и отпустить хват своих ноготков с наших глоток!».

Но у меня на этот счет было иное мнение… Я в силу масштабности корпорации не могу сконцентрировать внимание на головном офисе, отсюда и все наши проблемы. Именно сюда стекаются статистические данные, именно здесь видна общая картина провалов управления. А у Милки талант… Она видит дыры, понимает, как их залатать и исправить ломаную функцию. Кстати, она чуть ли не в первый день сообщила, что наша бухгалтерия – чистой воды калькулятор и касса. Если им притащить счет на оплату трёх слонов, они проведут эту операцию, не проверив, есть виза финдира или нет… Зачем нам слон? Им всё равно.

Отсюда и вечное противостояние именно с этим отделом.

— Марта Аркадьевна, я правильно понял суть вашей претензии? Вам не нравится, что финансовый директор контролирует оплату контрагентам, отслеживает своевременное поступление средств от заказчиков…

— Да! — старший бухгалтер сначала ответила, а потом задумалась над тем, как это прозвучало…

Вообще Марта Аркадьевна раньше была главным бухгалтером, но пять лет назад сама попросила освободить её от этой должности, аргументировав, что в ней нуждаются внуки, дети и пять кошек. Тогда Соколовский быстро отрыл молодую и активную Елену Александровну Манич, и мы напрочь забыли обо всех проблемах.

Кстати, Манич была единственной, кто никогда не выражал недовольства в отношении Милены, они не то чтобы сдружились, но их равновесие и нейтралитет вполне меня устраивали.

Но как только Елена Александровна отчалила в отпуск, оставив за себя Марту Аркадьевну, моя головная боль вернулась.

— Ну, давайте разбираться, — я сжал виски, пытаясь прогнать мигрень. — Я буду говорить, а вы меня поправьте. Милена Львовна вас не оскорбляет, не оставляет после работы, не организовала сокращение штата, независимый аудит, не применяет силу, не сидит в вашем кабинете…

— Я поняла, — Марта Аркадьевна поджала губы и снова отвела взгляд. — Вы хотите сказать, вас устраивает, что вся оперативная власть сосредоточена в руках Диковой? А не боитесь? Некогда этим грешил Чудновский…

Я отвлекся от подписания документов и вскинул голову, но Марта побледнела и опустилась в кресло, осознав, что сморозила лишнее. Её руки ослабли, и часть уже подписанных документов рухнула на пол, но женщина не отреагировала. Она смотрела в окно, почти не моргая, будто уже смирилась с бесполезностью своих действий.

— Дмитрий Сергеевич, прошу прощения... Я не хотела вас обидеть. Но работать в таком ритме я уже не могу. Наверное, зря Елена Александровна меня оставила вместо себя. Глупо рассчитывать, что вы встанете на мою сторону, хотя весь офис знает…

— Марта Аркадьевна, ну раз вы не понимаете по-хорошему, раз настойчиво пытаетесь накалить обстановку, то придётся выслушать, — я перебил её, не намереваясь слушать бред. — Я рассчитывал, что вы взрослые люди, и мне не придется напоминать каждому иерархию корпорации, но вы не способны осознать, что приходите сюда работать! — злость вспыхнула, оседая горечью на языке. — А может, мне вспомнить, как вы, Марта Аркадьевна, пирожки Чудновскому таскали?

— Я поняла… — женщина подорвалась, сгребла выпавшие документы и явно поспешила покинуть кабинет.

— Нет, вы не поняли, Марта Аркадьевна. Если Дикова скажет работать усерднее, вы будете работать изо всех сил! Но если вы не согласны, то я готов подписать ваше заявление в эту же минуту…

Не знаю, что меня царапало больше… Необходимость называть Милу Диковой вместо Мостраковой или такое резкое предложение назойливой даме освободить свое кресло, вместо того чтобы приходить ко мне со сплетнями.

— О! Марта Аркадьевна…

Трещащий напряжением воздух в кабинете вдруг наполнился свежестью жасмина, когда двери распахнулись, впуская румяную и немного возбужденную Милку. Она на ходу стягивала пальто, почти не поднимая глаза, потому что вычитывала какие-то документы.

— Кошка вон, а мыши в пляс? — Мила остановилась возле моего стола, положила договор и постучала ноготком, что могло означать лишь одно: это должно быть подписано ещё вчера. А как только я подмахнул документ, она склонилась, отпечатывая на щеке сдержанный поцелуй. — Привет, милый.

— Привет, — я махнул секретарю, прося принести кофе, а Милена опустилась на соседний стул, медленно переводя взгляд к Марте Аркадьевне.

— Что, опять жаловаться пришли? Третирую и не даю работать нормально? Ничего не изменилось?

— Милена Львовна, мы с Дмитрием Сергеевичем уже все обсудили… Дальнейший спор не имеет никакого смысла.

— Отчего же? — Мила дернула носиком… Этот милый жест был ничем иным, как зарождающейся яростью. Но Милена никогда не выпускала демонов до конца переговоров, пробуя решить проблему словом. — У меня всего лишь одно требование. Ничего не должно быть подписано, пока я лично не заверю этот документ. Но во вторник вы провели аванс…

— И что? — Марта Аркадьевна вспыхнула, и по её шее поползли бурые пятна. — Вы уж определитесь, работать нам быстрее или нет!

— Я прошу оплачивать то, что завизировано. А оплаченный аванс вам, Марта Аркадьевна, придётся возвращать. И меня не волнует, каким путём! С контрагентом договор не заключили, а менеджер случайно передал вам платёжное поручение. Ну, признайтесь, душа моя, вы сделали это нарочно?

Ни мне, ни Миле ответ был не нужен… Всё было написано на лице Марты Аркадьевны. Она и правда сделала это назло. Прекрасно видела отсутствие визы финдира, а всё равно ослушалась.

Хм… А вот это уже становится интересно.

Милка снова сморщила носик и чуть повернулась ко мне, словно пыталась решиться на что-то.

— Ну, я тогда пойду… Возвращать аванс? — с вызовом бросила Марта и, не дождавшись разрешения, отправилась к выходу.

— Дмитрий Сергеевич, вы не поможете мне в архиве завтра? Я там занятный договор нашла за август прошлого года. Боюсь, мне без вас не разобраться, — подозрительно милый и вкрадчивый голос Милены прозвучал громче набата…

Даже Марта притормозила, а после пулей вылетела из кабинета, хлопнув дверью на прощание.

— Ну и бардак у вас офисе, Дмитрий Сергеевич, — Милена оттолкнулась и перебралась мне на колени, тут уже утонув в крепких объятиях, и притаилась, постукивая пальчиками по моей груди в такт биения сердца.

Когда нам принесли кофе, я выдвинул верхний ящик, и Милка рассмеялась, вытягивая оттуда горсть своих любимых ирисок.