Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский

Но у нас возник до того теплый контакт, что я стала называть ее Анечкой, а она меня просто Тамарой. У Анечки неизменно была одна и та же простая прическа (из тех, что популярны во все времена), называемая «конский хвост», но в этом хвосте сияла ярко-розовая прядь, которая неизменно поднимала мне настроение. Казалось бы, это выглядело довольно эпатажно и достойно лишь вульгарных пэтэушниц, но… только не у Анечки! Она так гордо и уверенно несла свою голову, так пластично двигалась, что все в ней казалось гармоничным.

Анечка была первым человеком, к кому я привязалась здесь всей душой, уже и не помня, когда последний раз испытывала такое расположение к человеку. Она обладала удивительным умением слушать и отвечать так, что меня ничего не раздражало. И ведь дело было не в том, что она маг, а в том, что просто такой уж она человек сама по себе. Впрочем, тут, наверное, все взаимосвязано…

Встречи с Анечкой позволяли не чувствовать себя одинокой в непривычной атмосфере этого, прямо сказать, сказочного места. На самом деле одиночество — страшная вещь… Если бы я была предоставлена самой себе, хоть и со всеми этими «санаторными» условиями, мне было бы крайне неуютно. В моем положении, когда происходила некоторая, так сказать, ломка сознания, такая компаньонка была просто необходима.

Да, Анечка выслушивала меня, подбадривала и воодушевляла. Иногда она шутила, и мы вместе весело смеялись, и тихое таинственное эхо откликалось нежными звенящими переливами. Но в какой-то момент я поймала себя на том, что говорю все о себе да о себе. Видно, разучилась я общаться с нормальными людьми… Ведь, помнится, Дейл Карнеги сказал: «Чтобы расположить к себе человека, надо говорить о нем, а не о себе»…

Надеясь, что милая компаньонка не заметила моего смущения, я спросила:

— Анечка, простите за вопрос, а вы замужем? Расскажите о себе, пожалуйста, а то вы обо мне знаете, а я о вас нет…

Я знала, что вопрос о замужестве считается как бы… не вполне приличным в кругу воспитанных людей. Но почему-то мне показалось, что сейчас он будет уместным.

— Нет, я пока не замужем, — улыбнулась моя розовая фея.

Выражение ее лица при этом сказало мне о многом, в частности, о том, что жених точно есть, и я решила, что могу безбоязненно продолжить «допрос».

— А можно спросить, кто ваш жених? Наверное, один из славных воинов вашего блистательного Серегина?

— Нет, — потупила она глазки, — он совсем не воин, он бард.

— Правда? — оживилась я. — Бард, то есть вроде Высоцкого?

— Это и есть Высоцкий, — заявила Анечка совершенно будничным тоном, и я на несколько секунд онемела.

Когда дар речи вернулся, я произнесла самое глупое, что могло прийти в голову:

— А… как же Марина Влади?

— Так с ней все… Разбежались они, расторгли свой брак, — развела руками молодая магиня с преувеличенно невинным видом.

Я опять молчала некоторое время, а потом выдала, слегка запинаясь:

— Ну что ж… Совет вам, как говорится, да любовь… то есть я хотела сказать, любви вам и взаимопонимания с Владимиром Семенычем…

Возникло неловкое молчание.

— Да вы не тушуйтесь, Тамара! — веселым голосом сказала Анечка. — Да, мы забрали Высоцкого из семьдесят шестого года, вместе с Маринкой… то есть с мадам Влади, а потом, пожив у нас, они вдруг поняли, что чужие друг другу. Я тут ни при чем, честное слово, не виноватая я, не присушивала я его! — Она смешливо фыркнула, показывая, как глубоко презирает дремучий оккультизм. — В итоге Маринка… тьфу, Влади свинтила к себе в Париж, в свой мир, а Владимир Семеныч остался, понравилось ему здесь. Он тут у нас важная персона. Очень уважаемый человек.

— Уважаемый человек? — пролепетала я, чтобы хоть что-то сказать.

Все же не вполне я еще привыкла к подобным неожиданностям: первая — что Высоцкий (живой!) здесь, и вторая — этот развод… Но, в конце концов, почему бы тут не быть Высоцкому, ведь Серегин бывает в разных временах… А вот развод с Мариной — это воистину потрясение.

Высоцкого я любила, как и все в моей семье. Их пара с Влади казалась образцом счастливой любви, запечатленным в сердце каждого, кто родом из СССР. И тут — такие новости…

— Да, весьма уважаемый, — между тем подтвердила Анечка с оттенком некоторого шутливого самодовольства. — От него многое зависит. Он собирает не то что стадионы — целые полигоны! А кроме того, он маг. Маг-бард — да-да, есть и такая спецификация. Разве вы, Тамара, не замечали, как воздействуют его песни на умы?

— Вы правы, Анечка, — согласилась я. — Воздействуют. В нашем мире его, наверное, не забудут и через века.

— То-то и оно! — подняла она палец. — Впрочем, Тамара, вы еще будете иметь возможность с ним познакомиться, если захотите, конечно… А сейчас я хочу вам сообщить прекрасную весть — завтра вы сможете повидать своего сына и…

— Правда⁈ — не дослушав, воскликнула я и встрепенулась так, что смахнула со столика чайник с горячим чаем, который на лету подхватил невидимый слуга. Мигом был забыт Высоцкий с неожиданным поворотом в его биографии — теперь только радостное волнение владело мной.

— Да, — кивнула Анна. — Но это не все. Вы встретитесь со своим мужем… Он сейчас тоже здесь, в госпитале, лежит в одной из ванн, поправляя здоровье, подорванное на службе Отечеству. Наш Серегин крайне серьезно относится к таким делам, ничего не забывает и не оставляет на волю случая. Вы вместе навестите сына и сможете поговорить друг с другом. Сын ваш при этом будет спать — будить его не надо. Поверьте, все делается ему на пользу. Потерпите немного — и очень скоро вы сможете оценить, насколько помогло Игорю наше лечение и есть ли изменения в его состоянии. Имейте только в виду, что все не произойдет как по мановению волшебной палочки — тут у нас и палочек-то нет, и работаем мы по-другому. Игорь будет меняться достаточно быстро, но… все же не так, как вам, наверное, хотелось бы. Нужно запастись терпением. Кроме всего прочего, его надо будет адаптировать к жизни с новым, так сказать, качеством разума. Это не так просто, как может показаться. Нельзя перегружать его мозг сразу после восстановления — все следует делать постепенно. Он не станет сразу умным и соответствующим своему возрасту после восстановления утраченных функций. Вы понимаете? Если до лечения его умственное развитие находилось на уровне пятилетнего, то оно таким и будет поначалу, разве что