Иной Невилл. Книга первая - Rus

человек, который особенно недолюбливает Гриффиндорцев». В целом, Невилл подходил к этому уроку с настороженным, но всё же открытым сердцем. В конце концов, Трансфигурация тоже казалась ему ужасной, пока он не сотворил чудо с иголкой.

Класс располагался в подземелье замка, пропитанном постоянным, едким холодом и сыростью. Стоял стойкий запах плесени, серы и, судя по всему, чего-то горелого. Стены были уставлены стеклянными банками с мерцающими органами неведомых существ, а свет от свечей отбрасывал на стены пляшущие, уродливые тени. Невилл сел вместе с Симусом за один из тяжёлых, щербатых столов.

Профессор Северус Снейп вошёл в класс бесшумно, как призрак. Чёрная мантия развевалась за ним, а его длинные, сальные волосы обрамляли бледное, невыразительное лицо. Он был пугающим. Лишь от одного его вида Невилл вздрогнул и съёжился. Его взгляд, холодный и проницательный, скользил по ученикам, будто выискивая малейший повод для уничижительной ремарки. Невилл сразу понял, что на его уроках лучше не ошибаться.

Голос профессора был низким и тягучим.

— Вы здесь, чтобы постичь тонкую науку и точное искусство приготовления зелий, — начал он, не повышая голоса, но каждое его слово звучало как удар гонга. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства. Но я требую точности. Я требую дисциплины. И я требую тишины. Я не терплю идиотов, которые путают корень с корой, и чьё неумение может поставить под угрозу жизнь окружающих.

После этой короткой речи царившая в классе тишина стала абсолютной. Его взгляд, полный бездонного презрения, скользнул по всему классу.

Снейп продолжил: он говорил о славе, о закупоривании смерти, о том, как остановить потоки крови. Он создал атмосферу, где ошибки были не просто ошибками, а потенциальными преступлениями.

Затем он остановился, и, как Невилл позже понял, начался его любимый ритуал — публичное унижение Гриффиндорцев.

— Поттер! — неожиданно произнёс Снейп. — Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?

Гарри, которого, очевидно, застали врасплох, покачал головой.

— Я… я не знаю, сэр.

На лице Снейпа появилось презрительное выражение. Невилл ждал, что сейчас он обязательно переключится на него. Какой бы вопрос ни прозвучал, ответ у него, естественно, будет таким же, как у Гарри.

— Так, так… Очевидно, известность — это далеко не всё. Но давайте попробуем ещё раз, Поттер. — Снейп упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?

— Я не знаю, сэр, — признался он.

— Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?

Профессор продолжал игнорировать дрожащую от волнения руку Гермионы и унижать Гарри под еле сдерживаемый смех слизеринцев. Особенно выделялась Милисента Булстроуд. Она отличалась гораздо более плотным телосложением, чем Невилл, и тяжёлой челюстью.

«Похоже, у Снейпа особая нелюбовь к знаменитостям», — решил Невилл.

Выписав штрафные очки Гриффиндору, профессор прошелся по классу; его глаза, чёрные и холодные, остановились на Невилле.

— Ах, да, Лонгботтом, — прошипел Снейп. — Драматическое появление на церемонии, не так ли? Неудивительно. Кажется, талант к падениям — единственное, что вы унаследовали от своих героических предков.

Волна смеха пронеслась по столам Слизерина. Невилл втянул голову в плечи. Снова смех.

Затем началось практическое занятие. Им нужно было сварить простейшее зелье для излечения фурункулов.

Невилл работал в паре с Симусом. Снейп кружил по классу, его чёрная мантия развевалась, как крылья летучей мыши. Он критиковал почти всех: то неправильно нарезаны корни, то пересушена крапива. Единственным, к кому он не придирался, был Малфой, которого он даже ставил в пример за идеально сваренных рогатых слизней.

— Невилл, ты уверен, что нужно добавлять это сейчас? — прошептал Симус, глядя, как Невилл дрожащей рукой тянется к банке с иглами дикобраза.

Конечно, тот не был в этом уверен. Его лоб был покрыт испариной. Ему так хотелось повторить успех Трансфигурации. Он хотел показать, что он не такой безнадёжный, как все думают. «Ничего не перепутать. Сделать идеально». В голове вертелось очень много ненужных мыслей. Они мешали ему сконцентрироваться. Он видел, как Снейп приближается к их столу, его крючковатый нос навис над их котлом. Страх парализовал разум Невилла. Он помнил, что нужно снять котёл с огня перед добавлением игл. Он помнил это минуту назад. Но взгляд Снейпа, полный холодного презрения, вытеснил эту мысль. Невилл хотел лишь одного — быстрее закончить, чтобы этот кошмар прекратился.

— Вот так, — выдохнул он и, не снимая котла с огня, высыпал внутрь горсть игл дикобраза.

Реакция была мгновенной и катастрофической. Раздалось громкое шипение, их с Симусом котёл расплавился в бесформенную лепёшку. Жидкий, горячий металл потек по столу, поток ядовито-зелёной жидкости выплеснулся наружу. От зелья поднялся едкий чёрный дым, который тут же наполнил подземелье. Класс зашёлся в кашле.

— Идиот! — проревел Снейп, взмахнув палочкой, чтобы убрать пролитое зелье, но было уже поздно.

Невилл, в отличие от Симуса, не успел отскочить. Зелье окатило его. Боль пронзила острая и жгучая, словно тысячи раскалённых иголок впились в кожу.

Он закричал, падая на пол. В ту же секунду на его руках и ногах начали вздуваться огромные красные фурункулы. Боль была невыносимой, она застилала глаза слезами. Он снова всё испортил.

— Ты непроходимый тупица, Лонгботтом! — вновь оскорбил его Снейп, нависая над скорчившимся на полу Невиллом. Лицо профессора выражало крайнюю степень отвращения. — Я же велел тебе, прежде чем добавлять иглы, снять котел с огня! Финниган, отведите его в больничное крыло!

А потом он повернулся к Гарри и Рону, работавшим за соседним столом.

— Вы, Поттер, почему не сказали ему, что нельзя преждевременно добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше него? Из-за вас я записываю ещё пять штрафных очков на счёт Гриффиндора.

Невилл, всхлипывая и стараясь не касаться болезненных волдырей, с помощью Симуса поднялся на ноги. Он чувствовал на себе взгляды всего класса: испуганные — гриффиндорцев и злорадные — слизеринцев. Он не выдержал и уже окончательно разревелся. Не столько от боли, сколько от очередного унижения.

Он не был готов, что профессор может позволить себе такие жёсткие оскорбления в адрес ученика. Так грубо и у всех на виду.

— Вы плохой… вы очень плохой человек! Я вас ненавижу! — сквозь боль проревел Невилл, глядя с невиданной для него злостью на Снейпа, сам не осознавая, что говорит, но Симус уже тащил его за дверь.

Коридор