Козельск - Николай Николаевич Анисимов

в Европе и прославившиеся как победители и освободители, наши солдаты и офицеры вернулись в Россию. Здесь они вновь столкнулись с мрачным режимом крепостного права, солдатской муштры и царского произвола. Немудрено, что именно среди них появились те люди, которых Ленин назвал первыми русскими революционерами. Это были декабристы. И хотя они были страшно далеки от народа, дело их не пропало даром, а послужило искрой для дальнейшего развертывания освободительного, демократического движения. Среди участников знаменитого восстания декабристов на Сенатской площади в Петербурге был дворянин Козельского уезда, владелец имения в Нижних Прысках, Сергей Николаевич Кашкин (1799–1868 гг.). Его сослали в Архангельскую губернию за участие в Северном тайном обществе. Из ссылки Сергей Николаевич вернулся в родные Прыски глубоким стариком и здесь был похоронен. Участником декабрьского восстания 1825 года был и Петр Николаевич Свистунов, владелец имения в деревне Алешня. Из наших мест (сельцо Бестужевка близ Попелева) происходил один из руководителей восстания декабристов Михаил Павлович Бестужев-Рюмин, казненный 13 июля 1826 г.

В страшную пору реакции Николая I, который «процарствовал тридцать, а заморозил Россию на шестьдесят лет», революционно-демократическое движение росло и ширилось. В нем приняли участие и наши земляки.

На одном эшафоте с Федором Михайловичем Достоевским стоял осужденный по делу петрашевцев сын декабриста С. Н. Кашкина — Николай Сергеевич Кашкин. Он был чиновником государственного департамента, имел блестящее университетское образование. Царизм лишил его всех чинов и званий и приговорил к смерти за то, что он осмелился участвовать в тайном антиправительственном обществе.

С. Н. Кашкин с сыном Николаем.

В самый последний момент казнь была заменена каторжными работами. Царь своею рукой против фамилии Н. С. Кашкина написал: «К четырем годам каторги, а затем в солдаты». Отбыв тяжелую каторгу на рудниках в Сибири, Кашкин был определен на Кавказ рядовым. И только личное участие в смертельно опасном бою возвратило ему дворянское звание и право вернуться в родные Нижние Прыски.

Нижние Прыски — это большое красивое село на реке Жиздре. Ранее оно принадлежало Н. В. Ртищеву, дочь которого была замужем за генерал-майором Г. П. Бахметьевым — первым предводителем дворянства Калужской губернии. При Бахметьеве в Нижних Прысках в 1796 году был построен трехэтажный дом в стиле барокко. При Кашкиных — наследниках Бахметьевых — в прысковском имении была собрана замечательная уникальная библиотека из произведений русских и зарубежных авторов по различным отраслям знаний, древнегреческой и древнеримской литературы. Библиотекой пользовались приезжавшие в Прыски такие деятели культуры, как поэты В. И. Красов, В. И. Богданов, писатели Ф. М. Достоевский, А. К. Толстой, композитор Н. Г. Рубинштейн, художники В. М. Васнецов, В. В. Верещагин и другие. Оба Кашкины — декабрист Сергей и петрашевец Николай — были меценатами, всемерно содействовали работе деятелей культуры и сами обладали прекрасным образованием, написали ряд статей в московские и петербургские журналы о борьбе с чумой скота, об улучшении лугов и по многим другим сельскохозяйственным вопросам. Н. С. Кашкин был в длительной и постоянной переписке с великим русским писателем Ф. М. Достоевским.

Но и у просвещенных хозяев крестьянству жилось тяжело. Сам Н. С. Кашкин вынужден был признать: «Да, и в наших Прысках жизнь мужиков очень и очень плохая, и, как бы мы ни старались, пока не уничтожишь проклятого ярма крепостничества, жизни крестьянской не улучшишь».

Н. С. Кашкин и П. Н. Свистунов были избраны от дворян Калужской губернии в комитет по обсуждению проекта земельной реформы. Однако царь Александр II запретил Кашкину и Свистунову приехать в Петербург и участвовать в обсуждении проекта реформы. Об этом с возмущением писал А. И. Герцен в своей газете «Колокол»: «Правительство способно только на обманы. В Петербург не дозволено приехать для обсуждения вопроса о реформе из Калуги ни г. Свистунову (декабрист), ни г. Кашкину (замешанному в деле Петрашевского). Хорошо же понимает правительство амнистию!» «Колокол» призывал бороться за освобождение крестьян силой.

Козельск. Полицейское управление и казначейство (ныне здание Госбанка).

К тому же призывал и революционно-демократический сатирический журнал «Искра», издававшийся с января 1859 года в Петербурге под руководством пламенного защитника идей Белинского и Чернышевского Василия Степановича Курочкина. Среди корреспондентов «Искры» был А. Ф. Вельтман, проживавший в Калужской губернии и часто посещавший Козельский уезд. Он сообщал в «Искру» сведения о бедственном положении козельских крестьян.

Однако «Искра» писала не только о забитых и заглушённых крестьянах. Она видела, что крестьянство пробуждается, готово силой избавиться от унижения. В рукописях журналистов «Искры» сохранились предназначавшиеся для опубликования стихотворения Д. Д. Минаева. Автор некоторое время проживал в Козельском уезде и знал настроения здешних крестьян. Вот что писал поэт:

Спи, Русь! На утренней заре

 Темны в окне твоем гардины.

 Покойно ложе, жарок пух.

 Но берегись — уж черный дух

 Под этим ложем вывел мины.

«Козельские мы…»

Мартовскими утрами 1861 года в селах уезда стали громко звонить колокола, и с церковных амвонов провозглашалось: «Осени себя крестным знаменем, православный русский народ, и призови с нами божие благословенье на твой свободный труд». Это были слова из царского манифеста о так называемом «освобождении» крестьян. Сам манифест и разъяснения его были столь туманными, что крестьяне не могли понять, что же им дают и что у них отбирают. В журнале «Искра» была помещена карикатура со стихотворной подписью. Мальчик спрашивает отца-крестьянина: «Что такое свобода, про которую все время говорят?» Отец отвечает:

Цыц! нишкни! пускай гуторят —

Наше дело сторона.

Вот возьмут тебя, да вспорят,

Так узнаешь, кто она!

Крестьяне сами скоро поняли настоящую цену так называемой «свободы», поняли, что их попросту обобрали. Мировой посредник по Козельскому уезду А. Н. Домогацкий с тревогой доносил о растущих крестьянских возмущениях в уезде. Наиболее крупные споры крестьян возникли в селах Дудине с помещиком Булгаковым, в Колодезях с помещиком Шлиппе, в Клюксах с помещиком Ергольским. Многие крестьяне не верили, что царь их обманул, и, взваливая вину на помещиков, обращались к попам и урядникам с просьбами написать об обмане царю-«освободителю». В журнале «Искра» приводился пример из нашего уезда, когда крестьяне деревни Клюксы решили пожаловаться на своего помещика Ергольского царю и попросили батюшку написать это письмо как можно жалостливее да поумнее. Священник обещал составить прошение. А через неделю