Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант

Теодор уже ничего не мог продать французским клиентам. Он пытался сбывать свои изделия через парижский универмаг «Келлеры из Золингена», которым владели немцы, но это принесло ненамного больше денег, чем прямые продажи. В июле того же года во Францию пришла война.

Многие народы, некрепко связанные немецкой конфедерацией (например, баварцы и саксонцы), вообще-то предпочитали мирное сосуществование и относились к французам дружелюбно. Но другие, особенно жившие в Пруссии, до сих пор с обидой вспоминали поражение от Наполеона Бонапарта. Они горели желанием отомстить — если не тому Наполеону, так пусть хотя бы его несносному подражателю Наполеону III. В конце концов Бавария уступила нажиму Пруссии и вступила с ней в союз против Франции.

4 сентября 1870 г. до Парижа дошли вести о произошедшей несколькими днями ранее битве при Седане. Французская армия потерпела сокрушительное поражение и капитулировала. К тому же Пруссия взяла в плен опозоренного Наполеона III.

В Париже воцарился хаос. По всему городу бесчинствующие толпы уничтожали многочисленные портреты, статуи и другие произведения, изображавшие и прославлявшие императора. Магазины, где в витринах прежде гордо красовался монарший герб, означающий «поставщик Его Величества», теперь подвергались разграблению.

Город стал небезопасным местом, особенно для лиц немецкого происхождения. 5 сентября, когда прусские силы подступали к Парижу с востока, Дизели погрузились на поезд для беженцев, шедший на запад, к побережью. Там они пересели на пароход, чтобы пересечь Ла-Манш и добраться до Лондона.

Вынужденные поспешно эвакуироваться, Дизели бросили дом и мастерскую — и вообще почти все свое имущество. Наличных денег было мало. Из вещей захватили только то, что могли унести с собой. Как позже отмечал Ойген, внук Теодора, тот сумел раздобыть лишь «буханку хлеба и шоколадку»[13], чтобы кормить свою семью из пяти человек на протяжении всего плавания через пролив.

Конечно, среди толп иммигрантов, хлынувших в Великобританию в поисках пристанища и работы, у них не было никакой уверенности в будущем.

* * *

А позади бушевали сражения. Франция с унизительной легкостью уступала вымуштрованным прусским частям, и вскоре прусские войска окружили Париж, полностью отрезав его от мира. К тому времени Пруссия под руководством канцлера Отто фон Бисмарка уже одержала быстрые победы над Данией и Австрией. Решительная победа над Францией представлялась неизбежным результатом следующей — и последней — военной кампании в рамках его политической стратегии. Основная цель Бисмарка заключалась в том, чтобы объединить германские народы в одно могучее немецкое государство с Пруссией во главе. Стремительный разгром Франции позволил бы добиться этой цели.

Завершение Франко-прусской войны в 1871 г. ознаменовало основание немецкого государства. Германию тут же стали считать грозной соперницей все главные европейские державы: ее сухопутные войска теперь были самыми сильными в мире. Немцы вынудили французов заключить мир на крайне суровых условиях, в частности на проигравшую сторону наложили огромные репарации и отобрали у нее территории — Эльзас и Лотарингию. Этот захват породил между двумя странами политическую вражду, которая не утихнет еще много лет и окажет весьма серьезное влияние на дальнейшую жизнь Рудольфа Дизеля.

Глава 2. Недолгое пребывание в Лондоне

Прусские войска продолжали двигаться к Парижу, и семьи беженцев набивались в переполненные пароходы, отправлявшиеся в Англию. Пятеро Дизелей, сбившись в кучу, страдали от морской болезни, пока корабль шел по бурным водам Ла-Манша. Из-за ветра палуба была мокрой от брызг океанской воды. Теодор изо всех сил старался уберечь жалкие семейные пожитки. Дизели нашли место на палубе, возле бортового ограждения: детей ужасно тошнило от качки. Рудольф был уже достаточно взрослым, чтобы осознать почти животный страх, овладевший им в этих новых обстоятельствах.

После нелегких семи часов, которые занял путь через пролив, семья прибыла в английский Ньюхэйвен. Первую ночь они провели в дешевом однокомнатном номере гостиницы «Лондон и Париж». Через два дня добрались до Лондона на поезде.

Оставив детей на вокзальной скамейке, Теодор с Элизой взялись за труднейшую задачу — попытались как-то наладить жизнь в незнакомом городе. Прежде всего следовало обзавестись крышей над головой. Спустя несколько часов они вернулись на вокзал, так ничего и не найдя.

Семейство в полном составе пустилось в путь по улицам с нехитрым скарбом[14]. Наконец, изнемогая от усталости, они нашли дешевую двухкомнатную квартирку по адресу Херберт-стрит, 20 в районе Хокстон. Трое детей спали на диване, родители — на кровати. Коробки из-под багажа теперь стали использоваться как стулья, стол и умывальный столик.

Хокстон — часть Восточного Лондона, история этого района восходит к XV в. С началом индустриальной эпохи жителей отсюда постепенно вытесняли: шло неуклонное наступление фабрик, заводов, складов. Это Лондон, описанный в «Оливере Твисте», причем в 1870 г. 12-летний Рудольф как раз был ровесником главного героя знаменитого романа Диккенса. Хокстон находится в лондонском боро{12} Хакни — это название у многих ассоциируется с простонародным говором «хакни» («кокни»). По сравнению с отнюдь не роскошной парижской жизнью Дизелей их существование здесь оказалось куда более убогим, почти нищенским.

Вместо того чтобы влиться в какую-нибудь местную компанию малолетних ловкачей, интроверт Рудольф тут же попробовал предаться тем же занятиям, что и в Париже. Он проторил дорожку в Британский музей и в Южнокенсингтонский музей{13}, где были выставлены машины и механизмы, которые мальчик мог изучать и зарисовывать. Он осознал, что в случившихся передрягах есть и положительная сторона: ему посчастливилось поочередно оказаться в двух мегаполисах, где инженерную традицию чтили больше, чем в любых других городах мира.

Сталкивался Рудольф и с ужасами лондонской жизни, навсегда врезавшимися ему в память: дешевыми домами, квартиры в которых сдавались внаем лондонским фабричным рабочим; заводами с плохим освещением и без всякой вентиляции; отвратительной вонью, исходившей от немытых тел несчастных и мешавшейся с запахом смога, вечным источником которого служил дым, изрыгаемый машинами, в чьих топках сгорал уголь.

Хуже всего оказалась безнравственная и беззастенчивая эксплуатация детского труда. Рудольфу, как мы помним, было всего 12 лет, и он наблюдал, как его ровесники вынуждены каждый день отправляться на завод, а не в школу. Порка детей считалась обычным делом, и у себя в Хокстоне мальчик не раз видел детей с рубцами от побоев, с мертвенно-бледными лицами, словно это не дети, а арестанты. Рудольфа так поражали эти встречи, что много лет спустя в разговорах с собственными детьми он подробно описывал свои тогдашние переживания. Его сын Ойген включил рассказы Рудольфа о жизни в Лондоне в написанную им семейную биографию, которая вышла в 1937 г.

В один прохладный осенний день Рудольф отправился на прогулку через