Уголь в геополитической системе координат: истоки отрасли, тенденции, перспективы - Андрей Сизов

Интенсивное развитие угольной отрасли и повышение ее роли в национальной экономике не могло не привести к усилению влияния владельцев шахт. Прежде всего это выразилось в довольно успешных попытках вытеснить с внутреннего рынка зарубежных конкурентов, главным образом – британских.

С 1908 по 1913 г. угольный импорт в России вырос почти вдвое – с 4 до 7,8 млн т. Поставки из-за рубежа удовлетворяли около 18% внутреннего спроса в 1913 г. и 15% – в 1914-м[42].

Внешнеторговую фору британцам обеспечивал контроль над мировой угольной логистикой. Достаточно сказать, что такой крупный потребитель угля, как Санкт-Петербург, через Балтику получал импортное сырье по более низким ценам, чем то, которое поставлялось из Донбасса. За пуд британского угля в столице империи платили от 16 до 18 копеек, а за южнорусский – не меньше 22 копеек. Хотя, например, в Лондоне цены были на 40% выше российских. Но у британцев была возможность демпинговать на привлекательных для них рынках.

Тем не менее с подачи Съезда горнопромышленников Юга России правительство установило льготные тарифы для перевозки отечественной продукции, а с 1884 г. также стали применяться таможенные пошлины на импортируемый уголь.

Ключевую роль в таком «протекционистском развороте» сыграл Н. С. Авдаков (1847–1915), выпускник Петербургского горного института, начинавший свою профессиональную деятельность с должности рудничного инженера в Рутченковском горнопромышленном обществе, впоследствии ставший управляющим предприятия, а затем – совладельцем.

По инициативе Н. С. Авдакова в 1874 г. в Таганроге состоялся первый Съезд горнопромышленников Юга России. В 1892 г. появился постоянно действующий орган Съезда – Совет, который Авдаков возглавлял с 1900 по 1905 г.

Рис. 2.15

Николай Степанович Авдаков (1847–1915)

Источник: Wikimedia Commons

Следующим этапом стало создание под эгидой Съезда горнопромышленников Общества для торговли минеральным топливом Донецкого бассейна («Продуголь») – фактически первого российского угольного синдиката, правление которого в 1906 г. возглавил Авдаков.

На первых порах «Продуголь» объединял 13 предприятий, на долю которых приходилось 45% донецкой выработки. К 1910 г. их численность возросла до 24. «Продуголь» распределял квоты на добычу, тем самым управляя ценообразованием в интересах своих участников. В 1906–1912 гг. их доля в суммарном объеме добычи Донбасса выросла на 33,5%. Тогда как предприятия, не входившие в состав «Продугля», нарастили добычу всего на 3,3%.

Неудивительно, что, будучи главой столь влиятельного промышленного альянса, Николай Авдаков вскоре вошел в Государственный совет – высший законосовещательный орган Российской империи. А с 1907 г. возглавил Совет Съезда представителей промышленности и торговли.

Также вполне объяснимо назначение Авдакова на должность председателя Центрального военно-промышленного комитета на следующий год после начала Первой мировой войны. Одной из основных задач этого комитета была организация приоритетного снабжения топливом железнодорожных перевозок, связанных со снабжением армии.

Масштабы потребления угля для военных нужд наглядно иллюстрирует тот факт, что к 1917 г. доля железных дорог в общем объеме угольных закупок выросла вдвое по сравнению с предвоенным 1913-м – до 35%.

Правда, необходимость удовлетворять оборонные нужды и обусловленный этим фактором перекос в энергопотреблении Российской империи в годы Первой мировой войны привели к дороговизне и дефициту угля для отраслей, напрямую не связанных с обеспечением армии. А это, в свою очередь, – к ускорению инфляции и росту социально-политической напряженности. Последнее же не могло не стать причиной для распространения радикальных настроений.

Уголь, ставший фактически основным топливом первой отечественной индустриализации, в итоге послужил одним из катализаторов краха Российской империи.

2.4. Шахтеры и революционное движение

Российская угольная отрасль в начале XX в. развивалась динамично, но далеко не всегда по восходящей (см. рис. 2.16). Мировой экономический кризис 1900–1903 гг., депрессия 1908–1910 гг., не говоря уже о революциях 1905 и 1917 гг. и Первой мировой войне, не могли не повлиять отрицательно на деятельность угледобывающих предприятий и, как следствие, на жизнь шахтеров.

Рис. 2.16

Динамика добычи угля в России в 1887–1917 гг.

При этом один только кризис 1900–1903 гг. привел к 10%-му сокращению объема выпуска промышленной продукции, а также к банкротству около 4 тыс. предприятий. Сократились объемы железнодорожных перевозок. Снижение спроса в основных отраслях, потребляющих уголь, привело к снижению объемов его добычи.

Революционные идеи начали проникать в шахтерскую среду еще до того, как ухудшение рыночной конъюнктуры вынудило их работодателей сокращать зарплаты и даже прибегать к увольнениям. А концентрация производств и капиталов, призванная повысить антикризисную устойчивость угледобывающих предприятий, в то же время способствовала и большей консолидации работников – тех самых пролетариев, на которых делали ставку идеологи зарождающихся леворадикальных рабочих движений.

Еще последние десятилетия XIX в. были отмечены шахтерскими стачками, хотя и эпизодическими, – в Юзовке (1887) и на Макеевских шахтах (1892). Но благодаря активной деятельности агитаторов из местных социал-демократических кружков и «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» протестный потенциал главного угольного района империи резко возрос. Тем показательнее, что всеобщая политическая стачка на Юге России была проведена в 1903 г., как раз когда начинался мировой кризис, ударивший в том числе и по российским шахтерам.

Не остался Донбасс в стороне и от революционных событий 1905 г. – в декабре произошло Горловское восстание, в котором приняли участие около 4000 боевых дружинников[43].

Все сильнее закручивающаяся спираль социального насилия оставляла все меньше времени и способов для конструктивного разрешения межклассовых противоречий[44]. Между тем с началом Первой мировой войны они только обострялись.

По мере ухудшения положения на фронтах и накопления проблем в тылу большевистский лозунг о превращении войны империалистической в войну гражданскую из максималистского рецепта партии политических маргиналов превратился в руководство к действию для многих пролетариев. И шахтеры здесь никак не являлись исключением.

Для донецких угольщиков ситуация усугублялась еще и тем, что уже после Февральской революции на фоне начавшихся центробежных процессов, усугубляемых стремлением различных элитных групп контролировать наиболее привлекательные с экономической точки зрения регионы, Донбасс оказался в центре противостояния недавно провозглашенной Украинской народной республики (УНР) и Временного правительства.

Последнее признавало территорию УНР в границах Волынской, Киевской, Полтавской, Подольской и Черниговской губерний. Между тем Центральная Рада (руководящий орган УНР) претендовала на Екатеринославскую и Харьковскую губернии, частично охватывающие территорию Донбасса.

Низложение Временного правительства и переход власти в Петрограде к большевикам не сделали этот конфликт менее острым. Наоборот, в декабре 1917 г. в Харькове прошел I съезд Советов рабочих и крестьянских депутатов Украины, на котором была провозглашена Украинская народная республика Советов рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов (УНРС) и принята специальная резолюция «…добиваться единства Донбасса в пределах Советской республики»[45].

А в феврале 1918 г., тоже в Харькове, но уже на IV съезде Советов, провозгласили