Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев

не нужны слова, чтобы понимать друг друга. Наставник учил меня ценить такое молчание. Он говорил, что настоящие братья по оружию могут провести целый день вместе и не сказать ни слова, но понять друг друга лучше, чем те, кто болтает без умолку.

Когда все было готово, я взял кувшин и налил вино в две пиалы. Как младший, это была моя обязанность — прислуживать старшему. Мы взяли пиалы и синхронно развернулись к алтарю.

Наши движения были зеркальными, словно мы отрепетировали этот ритуал сотни раз. Мы подняли пиалы, наклонили их и пролили часть вина на пол перед алтарем. Красная жидкость растеклась по деревянным половицам, впитываясь в древесину. Это было подношение духу наставника. Чтобы он мог разделить с нами эту трапезу, хотя бы символически.

— За учителя, — произнес старший брат, его голос был тих, но полон уважения.

— За учителя, — эхом откликнулся я.

Мы залпом выпили вино. Оно обожгло горло, но это была приятная боль. Вино было хорошим, крепким, с легким привкусом слив. Не то пойло, что продают в дешевых забегаловках Нижнего города. Это было вино для воинов, для тех, кто хочет почувствовать жизнь во всей ее полноте после того, как побывал на волосок от смерти.

Я снова наполнил пиалы, и мы сели за стол. Старший брат взял палочки и начал есть, не церемонясь. Я последовал его примеру. Голод, который я не замечал до этого момента, вдруг проснулся с новой силой. Мои руки двигались почти сами по себе, отправляя пищу в рот. Утка была сочной и нежной, лапша — ароматной, пельмени — хрустящими снаружи и сочными внутри.

Мы ели молча, наслаждаясь едой и присутствием друг друга. Это было странно, но в то же время естественно. Я не знал этого человека. Не знал даже его имени. Но он был соучеником, братом по наставнику, и этого было достаточно, чтобы чувствовать себя с ним комфортно.

Когда первый голод был утолен, я отложил палочки и взял пиалу с вином, медленно отхлебывая из нее. Настал момент для вопросов.

— Могу я узнать, как зовут старшего брата? — спросил я, стараясь говорить уважительно, но не чрезмерно церемонно.

Он усмехнулся, и эта усмешка снова выглядела странно на его суровом лице.

— За мою жизнь у меня было столько имен, что их не счесть, — ответил он, отпивая из своей пиалы. — Каждое имя — это новая личность, новая роль, новая маска. Иногда я забываю, как меня звали при рождении. Но среди Крылатых Призраков меня знают как Кремень. Именно так назвал меня наш учитель.

Крылатые Призраки. Детская страшилка, которой пугали непослушных детей. «Будешь плохо себя вести, и они спустятся с небес на своих жутких крыльях и унесут тебя в ад». Это сильно позже мне стало известно, что так называли элитный отряд имперских убийц, состоящий исключительно из драконорожденных. По слухам, они выполняли самые опасные и секретные задания. И в основном это были задания по устранению тех, кто мешал императору. Мэй Лин рассказывала о них крайне скупо, само знание о них было засекреченным.

— Кремень, — повторил я, пробуя имя на вкус. — Тебе очень подходит. И к облику, и к тому, как ты действуешь.

Он кивнул, принимая комплимент без ложной скромности.

— Моя специализация — штурм укреплений и массовое уничтожение, — продолжил он, доставая еще кусок утки палочками. — Когда нужно пробить стену, разрушить крепость или стереть с лица земли вражеское поселение — зовут меня. Земля подчиняется моей воле. Чтобы сражаться по-настоящему, одних глифов мало. Если дать мне подготовиться, то я могу превратить неприступную твердыню в груду обломков за считанные минуты. Ритуалистика творит истинные чудеса даже без глифов, а если есть подходящие глифы… — Он не стал продолжать, все было и так понятно. Передо мной сидело оружие массового поражения. Уверен, он в одиночку мог бы остановить этого ублюдка Фушэ и всю его банду культистов.

И самое главное, в его голосе не было ни капли хвастовства. Только голая констатация факта. Он говорил о своих способностях так же просто, как ремесленник говорит о своем ремесле.

— Я знаю, как тебя зовут, младший, — добавил он, глядя мне прямо в глаза. — Фэн Лао. Или теперь уже Ли Фэн Лао, если верить слухам. Поздравляю с присоединением к дому Огненного Тумана. Это большая честь. Они принимают не многих, и каждый, кто носит их имя, должен доказать свою ценность.

— Благодарю, старший брат, — ответил я. — Честь действительно велика. Но я еще не до конца понимаю, что это значит. — Пусть он и мой соученик, но наставник учил меня скрытности. Никогда не знаешь, какую информацию могут использовать против тебя. Так что лучше больше слушать и меньше говорить.

— Когда придет время, — просто сказал Кремень. — Ты все узнаешь, и тогда тебе придется познакомиться с Пределом. Каждый из этого дома обязан отслужить там срок. А пока сосредоточься на том, чтобы выжить. Ты ввязался в очень опасную игру, младший. Я слышал твою исповедь у алтаря и горжусь тем, что ты успел сделать. Но Первый Советник не из тех, кто прощает обиды. Ты убил его родственника. Он не успокоится, пока ты не ответишь за это.

— Если поймет, что это сделал именно я. — Ответом мне была кривая ухмылка.

— Твоя правда, брат Лао. Зная его, он будет искать убийцу среди высокородных. Пустить кровь семьи — это оскорбление и демонстрация того, что его власть ослабла. А это означает, что он предпримет все, чтобы найти и примерно наказать убийцу.

Я кивнул, понимая серьезность ситуации. Но потом вспомнил о том, что беспокоило меня с самого начала.

— Бумажный цветок лотоса на алтаре, — сказал я, глядя на алтарь, где белый цветок с черной каймой и каплями крови все еще лежал рядом с табличкой наставника. — Это твоя работа, старший брат?

Кремень проследил за моим взглядом и кивнул.

— Да, это мой дар учителю, — ответил он. — Я вырос в среде аристократов. Мой отец был главой одного из малых домов драконорожденных. Меня учили искусству символов, языку цветов, всем тем тонкостям, которые отличают благородных от простолюдинов. Но я отказался от своего дома, посвятив жизнь служению