Отягощённый «Послезнанием» (ХужеСталин-2). Часть вторая: Спасти поколение победителей! - Сергей Николаевич Зеленин

- Вы оглохли, товарищ капитан?! БОЕВАЯ ТРЕВОГА!!! Красная ракета! Где красная ракета?!

Ответом ему была сперва тишина, затем суета и заполошная беготня в поисках сигнальщиков. Наконец потеряв терпение, майор Шипитов выскочил из командного пункта и, заорал так - как будто его очень тупой пилой режут:

- БОЕВАЯ ТРЕВОГА!!! КОМАНДИРЫ ЭСКАДРИЛИЙ И ЗВЕНЬЕВ КО МНЕ!!! ТЕХНИЧЕСКОМУ ПЕРСОНАЛУ ПОЛКА ПОДГОТОВИТЬ САМОЛЁТЫ К БОЕВОМУ ВЫЛЕТУ!!!

Строй полка мгновенно рассыпался. И на аэродроме начался сущий бедлам - описать который, может разве что великий художник Брюллов - прославившийся на века своим «Последним днём Помпеи»…

В словах этого не опишешь!

Тем не менее где-то примерно через полчаса, первые «Ишаки» и «Чайки» начали взлетать и кое-как построившись в «тройки», нестройной «вороньей» стаей стали кружить над аэродромом. Ещё через полчаса в небе были практически все исправленные машины полка, кроме разве что…

По прошествии какого-то времени, недоумённо-пристально посмотрев на командира полка, Берия поинтересовался:

- А Вы почему не взлетаете, товарищ майор? Кто поведёт лётчиков на перехват вражеских бомбардировщиков?

Переведя взгляд на комиссара, он спросил с подковыркой в голосе:

- Может Вы, товарищ батальонный комиссар?

Тот, энергично замотал головой и проблеял:

- Я не лётчик, товарищ…

Берия гневно на нём отвязался:

- Так какого чёрта Вы здесь вообще делаете? Политинформацию нам во время боевой тревоги читать собрались?!

Вбледнув лицом, попавший под раздачу бравый кавалерист куда-то исчез и его больше очень долго не видели. Даже после отлёта «Объединённой комиссии» обратно в Москву.

Проводив ледяным взглядом нелетающего комиссара, Берия вновь обращаясь к командиру полка:

- Я не услышал ответа на свой вопрос, майор!

Раньше Шипитов отвечал, что мол «своё он отлетал»… Но такой ответ Наркому НКВД был чреват очень тяжкими последствиями не только для карьеры, но и организма в целом. Поэтому видимо с великого перепуга, он решил поумничать, что ему совершенно не шло:

- Командир должен управлять авиачастью с наземного командного пункта.

У Лаврентия Павловича на лоб полезли очки:

- Это каким же образом, скажите мне на милость? По радио?

Радиостанция на КП имелась, как и радист при ней. Но из неё так трещало… Что её предпочитали никогда не включать.

Комполка с тоской вздохнув:

- Нет. Выложенными на земле знаками из полотнищ.

Нарком НКВД раздражённо:

- Так командуйте, майор! Что ваши орлы над нами как стая ворон кружатся?

- Товарищ Нарком! Хочу доложить Вам, что сегодня с утра лётный состав проводил учебные полёты и…

- А я хочу Вам напомнить, майор, что противник на подходе к столице Украины!

Пока нашли те «полотнища», пока выложили из них что-то похожее на стрелу - направленную куда-то в сторону Киева…

Много воды утекло в реке Днепр.

Однако «стая ворон» на этот сигнал никак не отреагировала, никак не желая удаляться от родного «гнезда».

Видимо потеряв терпение, Берия прошипел очковой змеёй:

- Майор! Если хоть одна бомба… Я тебя в лагерную пыль сотру, на@уй!

Командир полка стремглав выскочил из КП, выбежал на лётное поле и вскоре послышался его «командно-матерный» глас:

- Где мой шлемофон, в рот вам мои ноги…? Где автостартёр, мать вашу-перемать?! Где автоцистерна, так вашу и перетак?! Почему до сих пор не… Под трибунал пойдёте оба, на@уй!

Опять бедлам, суета и чистейший бардак – как на земле, так и в воздухе.

А тот день 43-й истребительный авиаполк, априори не мог никого перехватить.

Дело в том, что из-за проводившихся с утра учебных полётов, из-за «плановой» экономии ГСМ, но в основном из-за нехватки автоцистерн (всего треть от необходимого числа) взлетевшие самолёты имели неполные баки. И потратив на взлёт львиную долю топлива, пилотировавшие их лётчики предпочли от аэродрома не удаляться - правильно индицировав весь этот «кипеш» с авианалётом на Киев, как инспекторскую проверку… Отдуваться за которую всё равно придётся не им - а полковому начальству, которое они сказать по правде ничуть не уважали. А вот если что-то случится с самолётом – то здесь «за самое сокровенное», возьмут уже их лично. Не говоря уже про то, что самолёт без топлива имеет обыкновение падать и разбиваться «вдребезги» оземь, а находящийся в нём лётчик – «гробиться» насмерть и переселяться из квартир гаризонного городка в могилы с пропеллерами, на неподалёко расположенном гарнизонном же кладбище.

Поэтому взлетев, они ожидали сигнала на посадку и всего лишь.

Вот и кружили!

А не получив последний, стали садиться сами – иначе придётся падать с пустыми баками и, «разбиваться и гробиться».

Звено командира 43-го авиаполка начало разбег по бетонной половине взлётно-посадочной полосы в тот момент, когда взлетевшие первыми истребители уже заходили на посадку с почти пустыми баками. Увидев это и поняв чем «это» грозит, майор Шипитов сместился влево и его И-16 левой «ногой» шасси выкатился с бетонной полосы на грунтовую… Давно отвыкший от «экстремальных ситуаций» комполка не смог удержать и без того норовистого «Ишака» и, тот не пробежав и половины расстояния необходимого для взлёта – неожиданно и очень резво «взбыкнул». Силой инерции самолёт крутнуло, развернуло почти в обратную сторону и поставило «на попа». Комья земли летящих во все стороны от бешено рубящего Земной шар винта, сизый дым из-под капота… Оглушительный треск и летящий куда-то в ближний космос кусок лопасти…

Мотор заглох, истребитель замер с задранным как ствол зенитного орудия хвостом. Как позже оказалось «Ишак» отделался сломанной «ногой» и винтом. Майор Шипитов – разбитым в кровь об прицел лбом, и…

В общем-то, лёгким испугом.

Чтобы не повторить судьбу ведущего, разбегающийся следом И-16 взял правее и выкатившись прямо на свежепосыпанный речным песочком плац - наделал изрядного переполоху среди собравшихся там зевак, в основном воентехников. Пилот третьего истребителя командирского звена, вовремя прекратил разбег и вырулив на исходную, освободил взлётно-посадочную полосу для садившихся самолётов.

Смотря на всё это, Берия и его спутники только диву давались. Шкирятов морщился и поминутно повторял, это полное безобразие. Землячка ругалась солёным военно-морским матом и говорила с возмущением:

- Такого бардака (мать, мать, мать!!!), я даже на Гражданской не видела!

Попытки Наркома НКВД получить хоть какие-то объяснения происходящего от привезённых с собой командиров ВВС Красной Армии натыкались на угрюмое молчание Рычагова – видимо чувствующим себя неуязвимым за сталинской спиной.

Он усмехнулся:

«Правда, не знает этот «герой», что с недавних пор товарищ Сталин… Эээ… Как бы это «помягче» сказать? …Не совсем тот «товарищ Сталин», которому как