Дуэль калибров - Александр Науменко

Он сел за руль и завел двигатель.

Щуплый, хромая, забрался на пассажирское сиденье. Он был бледен. Глаза лихорадочно блестели.

— Поехали. Тут кровью воняет. Сейчас другие придут. На запах.

«УАЗ» тронулся с места, выезжая на трассу.

Некоторое время они ехали молча. Щуплый смотрел на свои руки, которые все еще дрожали.

— Ты прав был, — вдруг проговорил он тихо.

— Насчет чего?

— Насчет мира. Он не просто жестокий. Он… он голодный. Он хочет нас сожрать. Все время.

Гвоздь покосился на парня. В глазах Щуплого что-то изменилось. Там исчезла та детская наивность, которая раздражала мужчину всю дорогу. Теперь там поселился страх, но страх осознанный. Холодный.

— Добро пожаловать в реальность, — ответил Гвоздь, переключая передачу. — Главное правило: ты либо охотник, либо еда. Третьего не дано. Сегодня ты чуть не стал едой. Запомни этот урок.

— Запомню, — кивнул Щуплый.

Он потянулся назад, достал «Кедр» и положил его себе на колени. Проверил предохранитель.

— Гвоздь?

— Ну?

— А как стрелять из этой штуки прицельно? Ты говорил, я в небо палил. Покажи потом?

Гвоздь едва заметно усмехнулся уголком рта.

— Покажу, может быть. В Староминской патронов возьмем, и покажу. Только не целься мне в лицо.

Солнце окончательно провалилось за горизонт, и степь накрыла плотная, душная тьма. Впереди засветились редкие огоньки поселения. До конца пути оставалось всего ничего.

Они добрались до Староминской к закату. Небо окрасилось в багровые тона, будто кто-то пролил на горизонт ведро венозной крови.

Поселение представляло собой укрепленный форт на базе старой МТС (машинно-тракторной станции). Стены из бетонных блоков, вышки с прожекторами, рвы с кольями. На воротах их встретили угрюмые мужики с двустволками.

— Кто такие? — крикнул старший, седой казак с повязкой на глазу.

— Гвоздь. Привез заказ. Насос.

Ворота со скрипом отворились. «УАЗ» въехал внутрь. Люди выходили из домов, смотрели на машину с надеждой. Изможденные лица, сухая кожа, ввалившиеся глаза.

К ним вышел староста, Петрович. Он еле держался на ногах.

— Привез? — хрипло спросил он.

— Привез, — открыл багажник Наёмник.

Там лежал тяжелый, маслянистый агрегат. Люди вокруг ахнули. Кто-то заплакал, кто-то принялся креститься.

— Петрович, оплата, — сухо напомнил Гвоздь.

Староста утвердительно кивнул. Через несколько минут ему вынесли две канистры.

— Тут солярка. Чистая, из наших запасов. И еще…

Петрович протянул сверток.

— Сало. Настоящее. И патроны 5.45, цинк.

Гвоздь принял плату. Загрузил все в машину.

— Щуплого себе оставите? — поинтересовался он. — Пацан рукастый, с техникой дружит. Стрелять, правда, не умеет, но научится.

— Оставим, — кивнул Петрович. — Нам лишние руки нужны. Да и девку ему найдём подходящую.

Щуплый посмотрел на Гвоздя. В его глазах было что-то вроде благодарности.

— Спасибо, Гвоздь. Если бы не ты…

— Не сопливь. Это бизнес.

Наёмник сел за руль, оглядывая собравшуюся разномастную толпу. Бойцы с оружием, женщины и девушки, старики и дети. В глазах читалась надежда и радость. У них теперь имелся шанс на будущее. Паштет, скорее всего умрёт. Правда, его место займёт кто-то другой, но пока…

— Запускайте насос, — бросил он напоследок. — Вода — это жизнь.

Мужчина развернул «УАЗ» и поехал к воротам.

Гвоздь выехал за периметр и остановился на холме, в километре от поселения. Он заглушил мотор и вышел из машины. Ночная степь звенела цикадами. Где-то вдалеке выли шакалы.

Позади, в поселении, зажглись прожекторы. Доносился радостный гул толпы, лязг инструментов. Они монтировали помпу. Они верили в чудо.

Гвоздь достал пачку сигарет, найденную у Паштета. Настоящий табак, не самосад. Закурил, глубоко втягивая дым. Руки все еще слегка дрожали после боя.

Он знал то, чего не знали они. Этот насос он нашел не на складе. Он снял его с затопленной баржи в болоте под Азовом. Корпус выглядел целым, но внутри… Керамические уплотнители рассыпались в труху. Вал был поведен коррозией.

— Запускай! — донесся далёкий крик снизу, усиленный эхом.

Гвоздь закрыл глаза. Сейчас.

Послышался натужный гул электромотора. Потом характерный свист всасывания. А потом… звук текущей воды. Радостные вопли людей разорвали тишину ночи.

Гвоздь посмотрел на часы.

— Час, — тихо пробормотал он сам себе. — Может быть, два. Потом крыльчатку разорвет от вибрации, а сальники выдавит давлением. Они получат кубов десять воды. Напьются. Помоются. Наберут фляги.

А завтра насос умрет. Окончательно. Починить его в этих условиях невозможно. Был ли наёмник сволочью? Безусловно. Но он привез им надежду. Пусть и короткую. А в обмен забрал ресурсы, которые позволят ему прожить еще месяц.

— Совесть — это роскошь, — выдохнул Гвоздь дым в звездное небо. — А выживание — это работа.

Он щелчком отбросил окурок в темноту. Красная искра описала дугу и погасла.

Гвоздь завёл «УАЗ».

— Ну что, зверь, поехали. В Тихорецке, говорят, есть базар. Мне нужна новая девочка. А тебе новая подвеска.

Машина чихнула, завелась и медленно поползла по разбитой дороге, растворяясь в темноте огромного, мертвого мира, которому было плевать на драмы маленьких людей.