Меня не сломать. Развод - Елена Левашова

Проваливаюсь в сон, просыпаюсь раньше будильника. Принимаю душ, высушиваю длинные, тяжелые волосы. Они струятся по плечам, как живой шелк. Разве я ее хуже? Той блондинистой выдры? Вовсе нет…

Не верю, что она будет все успевать, родив ребенка… Не работает это так. Но Стас твердо уверен, что Камилла – девушка-мечта… Или робот, способный легко управляться с ребенком, кухней и обязанностями по работе. Ну что же… Он свой выбор сделал, я тоже…

Воспитательница удивленно вскидывает брови, завидев нас так рано.

– Здравствуйте, отныне я буду оставлять Катю на дневной сон. Ее адаптация несколько затянулась, не находите? – твердо произношу я.

– Послушайте, Надя… А если она будет плакать или кричать? Пугать других детей и…

– Не будет, если вы проявите доброту и терпение. Я понимаю, что вам удобно, но… Мне необходимо выйти на полный рабочий день, так что Катюша будет оставаться до пяти.

– До четырех. Хорошо, давайте попробуем, – сдается она.

Воодушевленная своей маленькой победой, я возвращаюсь за руль и, поглядывая на часы, мчусь в клинику.

Уехали мы с Катей рано, до пробуждения Стаса. Но мне пришлось приготовить ему завтрак – горячие бутерброды с сыром и ветчиной. Я ненавижу его, презираю за ложь, но… Приходится делать вид, что все в порядке и усыплять его бдительность…

Паркуюсь возле шикарного здания с блестящими стеклами и вхожу в холл.

– Здравствуйте, я к Анне Вадимовне, моя фамилия Аникеева.

– Кабинет номер двести семьдесят один, второй этаж. Оплатить прием можно в кассе, во-он в том окошке, – произносит регистратор в розовом, форменном костюме.

Очереди нет, людей немного. Предупреждаю Филипповну, что задержусь и вхожу в кабинет врача.

– На что жалуетесь, Надежда Александровна? – спрашивает Анна Вадимовна.

– Лишний вес, слабость, усталость, иногда головная боль. Я готова пройти обследование, Анна Вадимовна. Мне очень хочется похудеть.

– Вы натощак?

– Да.

– Отлично. Проверим, нет ли у вас дефицитов, сделаем УЗИ. Не волнуйтесь, я дам рекомендации по питанию и образу жизни. Все будет хорошо.

Направлений целая кипа – исследование крови на содержание витаминов, кортизола, инсулина и глюкозы… Сдаю кровь, записываюсь на УЗИ и консультацию гинеколога и мчусь на работу…

Может, мне открыть такой же цех? Оформить самозанятость, снять помещение. Переманивать коллег я, конечно, не буду, но ведь можно попробовать? Полуфабрикаты, особенно, качественно изготовленные, существенно облегчают жизнь молодых или занятых мам…

– Надюша, привет, – встречают меня девочки. – Идем чай пить. Филипповна замесила тесто на вареники, пока картошка варится, можем и…

– Я торт не буду, – решительно отвечаю я. – Печенье тоже.

– Та-ак. А, ну-ка, рассказывай, что стряслось? – пытает меня Андреевна.

– Хочу похудеть, девочки. Поддержите меня, не соблазняйте, ладно?

– Слушай, а если предложить нашему Юрию Владимировичу сделать линейку продуктов для худеющих? – взволнованно произносит Валентина.

– Девочки, я сегодня все утро думала об открытии собственного цеха. Филипповна, подсаживайся к нам ближе, – зову я свою вдохновительницу. – Можно готовить лапшу из безглютеновой муки, сырники без сахара, ленивые вареники без сахара… Что еще…

– Использовать не белый рис, а бурый или дикий. Для тефтелей, например. Не использовать хлеб для приготовления фарша. Вариантов много.

– Надюш, а как ты начнешь работу? Черт… Я бы ушла отсюда, ей-богу, – бурчит Филипповна.

– Нет, я не хочу вас переманивать. Но я могу снять помещение под цех. Правда… Придется оформить кредит. Денег свободных нет.

– У Милы есть одноклассница – риелтор. Я попрошу, чтобы она вас связала, ладно? Женька толковая и порядочная. Она поможет тебе найти подходящее помещение и не нарваться на мошенников. Лишь бы цех подходил под нашу деятельность, – складывает руки на груди Филипповна.

– Я не гонюсь за большими оборотами. Пусть там будут морозильные камеры, хорошая вентиляция, склад для хранения сырья и готовой продукции… Можно пока лепить руками, без прессов и тестомесов.

– Ну уж нет, – возражает Татьяна Андреевна. – Если снимать цех, то полностью оборудованный. Надя, а ты не хочешь поговорить с мужем? Может, он поможет?

– Он против этой затеи. А я хочу зарабатывать больше.

Глава 8.

*Надежда*

Невыносимо хочется слопать чего-нибудь сладкого… Борюсь с собой весь день, а вечером… Забираю Катю из садика и останавливаюсь возле пекарни с нежнейшей выпечкой.

Слабачка я, вот кто! Ни на что не способная толстуха, умеющая лишь, лепить пельмени.

Я и воду пила в достаточном количестве, и продукты с высоким содержанием клетчатки ела по рекомендации Анны Вадимовны… Наверное, я заедаю проблемы? Пытаюсь подсластить нестабильную, несчастную жизнь?

Нужно сесть и проанализировать, что же меня так триггерит? Отсутствие ко мне интереса мужа? Виртуозно испарившийся секс?

Наверно, все вместе… А еще я боюсь, верите?

Боюсь заваривать кашу в одиночку. У Стаса больше денег, связей, возможностей, авторитета, опыта…

А я всего лишь инженер легкой промышленности, умеющий отобрать сырье, оптимизировать затраты, отсортировать чертежи и проанализировать прибыль. А разве этого мало? Я проработала на текстильном комбинате всего год, а потом Стас убедил меня уволиться…

«Вредное производство негативно скажется на будущем ребенке».

«Я зарабатываю достаточно, чтобы моя жена сидела дома и ждала меня с ужином».

А мне и посоветоваться было не с кем…

– Вкусно, мамуль? А мне кренделек отрежешь? – вырывает меня из задумчивости Катенька.

К слову, в садике она спала неплохо. Заснула самой последней, долго капризничала. Но Лидия Ивановна проявила профессионализм – читала ей сказки, гладила по голове. Катя проснулась самой первой, сама оделась… И спокойно играла в зале, пока другие детки смотрели сны.

– Да, милая.

От кренделя с маком мало что осталось. Заливаясь краской стыда, я отрезаю дочери кусочек, слыша, как в замке поворачивается ключ.

– Привет, хорошо, что ты дома. Я боялся, что опять… – брезгливо морщится Стас, глядя на выпечку. – Опять шатаешься по магазинам, покупая всякое говно.

– Ты о чем, Стас? И… Что ты хотел? – нарочито равнодушно спрашиваю я. Внутри же все кипит… Он еще смеет меня осуждать?

Он запер меня в доме. Лишил работы, карьерного роста, собственных денег. Привязал к себе, как собачонку…

А теперь я стала ненужной… Тупая, никчемная мебель – изношенная, но выбрасывать жалко… Как старое, продавленное кресло.