Выбери меня! или Двойное счастье после развода - Елена Амеличева

- Прекрати говорить загадками.

- Это не загадки. Это прогноз.

Я развернулась к нему и медленно прошлась по спальне, рассматривая разгром так, словно выбирала, с чего начнет рушиться моя прежняя жизнь. Подушка дымилась уже символически. Простыни были смяты, на полу валялась сорочка Мими, рядом блестела жемчужная пуговица от мужской рубашки. Все выглядело так, будто порок здесь не просто ночевал, а устроил тематический завтрак.

- Ты уверен, что хочешь меня выслать? - спросила я наконец.

Казель вскинул подбородок.

- Более чем.

- Даже после этого утра?

- Особенно после этого утра.

- Даже понимая, что я, возможно, единственный человек в этом доме, кто знает, как он устроен?

- Ты слишком высокого мнения о себе. Ты всего лишь магисса средней руки.

Я остановилась и очень ласково улыбнулась.

- Нет, Казель. Это ты слишком низкого мнения обо мне.

Вот тут муж по-настоящему разозлился. Не из-за измены, не из-за побега в кусты, не из-за парика по щекам и не из-за Мими, носившейся по саду в голом отчаянии. Нет. Его задело то, что я была права. Мужчины вроде него могут пережить любую подлость, если она совершается ими. Но они смертельно болезненно переносят точное описание собственной беспомощности.

- Ты получишь Кривые Пни, содержание и все необходимое, - процедил он холодно. - Больше я тебе ничего не должен.

Я склонила голову набок.

- Как щедро. Меня всегда умиляло, с каким величием мужчины распоряжаются тем, что и так во многом появилось благодаря мне.

- Мирта...

- Нет, правда. Ты сейчас стоишь передо мной, весь в царапинах, после любовницы, роз и попытки магического шантажа, и с выражением лица объявляешь мне ссылку так, словно это не жалкий акт запоздалой власти, а королевская милость. Неужели тебе самому не смешно?

- Мне не до смеха.

- Это я заметила. А зря. Тебе бы очень помогло.

Супруг отвернулся к окну, будто я стала слишком невыносима даже для обозрения. Очень мило. Еще недавно он прекрасно обозревал Мими. Но, видимо, у той угол наклона был удобнее.

Я неторопливо подошла к туалетному столику и взяла гребень. Волосы немного растрепались после утреннего сражения, а я не видела причин обсуждать ссылку в образе фурии, когда можно было делать это красиво. Я провела гребнем по прядям раз, другой, третий. В зеркале отражался Казель. Высокий, светловолосый, на диво породистый и так глубоко нелепый, что временами мне казалось, будто сама судьба вылепила его как насмешку над женскими мечтами.

Глава 8 Сборы

Глава 8 Сборы

- И когда же я должна покинуть это гнездо высокой нравственности? - спросила изменника.

- Завтра утром.

Я рассмеялась.

- Завтра? Ах, как трогательно. Ты думаешь, после такого утра я захочу провести здесь еще ночь? Нет, дорогой. Я уеду сегодня. Не стоит искушать судьбу. Вдруг к вечеру мне снова попадется на глаза что-нибудь кудрявое и безмозглое.

- Ты ведешь себя недостойно.

- Зато ты последователен. Продолжаешь путать мою реакцию с причиной своих проблем.

Я отложила гребень, встала и подошла к нему почти вплотную.

- Послушай внимательно. Ты можешь выставить меня из этого дома. Можешь отправить хоть в Кривые Пни, хоть к черту на кулички, хоть в фамильное болото, где живут одни цапли и дальние родственники. Но не смей делать вид, будто это я здесь испортила утро. Утро испортил ты. Когда полез не в ту кровать. Хотя, если быть честной, ты и в ту полез совершенно зря.

У него полыхнули глаза. Ах, драконье самолюбие. Вечный источник домашнего освещения.

- Ты пожалеешь о своих словах.

- Сомневаюсь. А вот ты, возможно, пожалеешь о Кривых Пнях.

На миг что-то дрогнуло на его лице. Совсем чуть-чуть. Даже не сомнение. Скорее инстинкт. Звери иногда чувствуют пропасть раньше, чем люди. Но разум у Казеля был упорный, как репейник, и значительно менее полезный. Он быстро снова надел маску ледяного великодушия.

- Сборы начнутся немедленно. Я распоряжусь.

- Благодарю, - сказала я. - И проследи, чтобы мне не подсунули из твоих милых запасов что-нибудь подпорченное. Не хочу начинать новую жизнь с запаха старого предательства.

Он резко развернулся и пошел к двери. Уже на пороге остановился.

- Миранда останется здесь.

Я моргнула. Потом не удержалась.

- Конечно, останется. Не таскать же ее с собой в Кривые Пни. Там, боюсь, местные куры заклюют ее как слишком яркую.

Он вышел, хлопнув дверью с той безнадежной мужской силой, которая должна была означать последнее слово, но по факту означала только отсутствие аргументов.

Я постояла немного в тишине. Потом села в кресло и расхохоталась. Не из истерики. Не из горя. Из чистого, почти праздничного изумления. Ну надо же. Вот так заканчивается двенадцатилетний брак. Не слезами в кружевной манжет, не последним прощальным взглядом на закате и не тонкой беседой о разбитых чувствах. Нет. Парик. Голая любовница в саду. Дракон в розах. И ссылка в Кривые Пни. Если однажды миссис Амеличева решит это записать, ей не поверят. Скажут, слишком вульгарно. Слишком смешно. Слишком неправдоподобно.

А ведь это было мое утро.

В дверь тихо поскреблись.

- Войдите.

Лисса скользнула внутрь с видом человека, который только что совершил паломничество к главным святыням дворцовой сплетни и вернулся преисполненный откровений.

- Миледи, - прошептала она. - Весь дом гудит.

- Надеюсь.

- Госпожу Миранду отпаивают лимонной водой. Она плачет и говорит, что вы чудовище.

- Пусть будет благодарна, что чудовище попалось воспитанное и не спустило на нее собак.

Лисса судорожно кивнула.

- А его светлость приказал собрать ваши вещи.

- И правильно. Не будем же мы задерживать развитие их великой любви.

Я поднялась. Комната вдруг показалась мне маленькой. Не физически. Душно. Слишком много здесь было оставлено нервов, терпения и бессмысленных усилий. Даже воздух словно состоял из моей старой роли. Той самой, в которой жена должна быть умной, удобной, красивой и благодарной уже за то, что ее не забыли на собственном юбилее.

Нет уж. Хватит.

- Лисса, - сказала я. - Собери мои личные письма. Шкатулку с документами. Мамины серьги. Темно-зеленое платье, дорожный плащ и книгу рецептов госпожи Альсены.

Она моргнула.

- Книгу рецептов, миледи?

- Разумеется. Если меня высылают в Кривые Пни, я хотя бы буду знать, как прилично запекать гуся, пока жизнь катится к черту.

Лисса издала тот тонкий звук, который у благовоспитанных девушек заменяет хохот, и