Единственная для офицера - Женя Громова

усмехнулся, и его голова качнулась чуть сильнее, чем следовало. — Поздно. Лет на восемь опоздала. Сколько, кстати, твоему сыну? Он случайно не мой?

Меня словно током шарахнуло, надо было срочно что-то ответить…

— Ты бредишь, Корсаков, — выплюнула я, надеясь, что в полумраке бара он не заметит, как я побледнела. — Совсем берега потерял от своего виски? Ваш командир пьян!

Я встала из-за стола, обрывая этот опасный разговор, и окликнула парня, которого поздравляла с днём рождения.

— Позаботьтесь, чтобы он добрался до дома.

Саня обернулся, его лицо расплылось в нетрезвой, добродушной улыбке.

— Мы бы с радостью, но здесь все… в ауте. Сегодня отдыхаем! — В зале одобрительно заржали.

— Вы издеваетесь? — выдохнула я, чувствуя, как паника ледяными пальцами подбирается к горлу. — А как по домам поедете?

— Так мы в казарму, пешочком, это только Захар не в гарнизоне живёт.

Я повернулась к нему.

Он смотрел на меня в упор — тяжело, испытующе. Пошутил он или правда что-то заподозрил?

Он же несерьёзно?

Мне надо было перетянуть внимание на что-то другое.

— Захар, вставай, — я подошла к нему вплотную, игнорируя то, как бешено колотится моё сердце. — Вставай, я отвезу тебя домой. Будем считать это началом добрососедских отношений. И платой за аренду.

— На своей колымаге? — усмехнулся он.

— На своей колымаге, — отрезала я, подхватывая его под руку, стараясь не выдать дрожи в голосе. — Вставай, Корсаков.

Захар на мгновение замер, глядя на мою руку на своем плече, а потом медленно, пугающе плавно и ровно поднялся.

Ничего он не был пьян! Только позволил мне так думать.

— Ну поехали, Лисичка.

Я об этом пожалею.

Глава 7. Алиса

Глава 7. Алиса

Он возвышался надо мной как скала — тяжелый и горячий. Его близость выбивала почву из-под ног.

Зачем я предложила его подвезти? Он сам кого хочешь умотает…

Он встал вплотную, лишая меня личного пространства, заставляя вдыхать запах его кожи.

Непрошенные воспоминания встали перед глазами: полумрак, жадные поцелуи, рваное дыхание… Я неосознанно сжала бёдра, а Захар словно заметил — посмотрел вниз, заставляя мои щёки краснеть.

— Идти сам можешь? — спросила я уверенно.

— Нет, помощь нужна, — ответил он с безэмоциональной миной.

Я стиснула зубы. Издевается? Или правда?

Посмотрела на других мужчин, на его друзей. Все сидели серьёзные.

Значит, правда…

Я нехотя шагнула ближе, позволяя ему положить руку мне на плечо. Тяжелая, горячая ладонь сразу нашла место на моей ключице, это отозвалось где-то глубоко внутри меня. Болезненно-сладко.

По тонкому льду ты ходишь, Корсакова!

Захар не наваливался, но его присутствие было всеобъемлющим.

— Ну пошли, спасительница, — пробасил он мне в самое ухо.

Мурашки побежали по позвоночнику.

Мы двинулись к выходу. Друзья Захара проводили нас молчаливыми, тяжелыми взглядами. Саня коротко кивнул, и в этом жесте было странное сочетание сочувствия и... предвкушения. Словно он знал что-то, чего не знала я.

Впрочем, не сомневаюсь, что это так. Эти ребята выглядели вместе так… органично, должно быть не одно задание прошли группой.

На улице маленький спящий город встретил нас глухой тишиной. Морозный воздух после душного бара показался целебным, но он не мог остудить мои пылающие щеки.

— Как же ты эту колымагу выбирала? — Его голос прозвучал с хрипотцой, почти насмешливо, когда мы остановились у моей старой Мазды. — Тебе муж не сказал, что на ней по нашему городу зимой не проедешь?

Я стиснула зубы, чувствуя, как морозный воздух обжигает горло. Краска на капоте в свете единственного работающего фонаря казалась серой, а левое крыло, которое я так и не удосужилась покрасить после неудачной парковки у детского сада, поблескивало голым металлом.

— Руками выбирала, Корсаков. Ездит — и ладно, — отрезала я, вцепившись в руль до белизны в костяшках. — Главное, что своя.

Я выдернула плечо из-под его ладони, ощущая внезапную пустоту там, где секунду назад было его тепло.

— Садись уже.

Захар окинул машину коротким, пренебрежительным взглядом. Он выглядел слишком крупным для моей машинки.

Когда мы уселись, его колени уперлись в бардачок, а плечи, казалось, заняли всё пространство до самого потолка.

Мотор завелся с натужным воем, и я поспешила включить печку, хотя знала, что теплый воздух пойдет не скоро.

— И куда тебя везти? — спросила я, стараясь смотреть только в зеркало заднего вида.

— Давно водить научилась?

Я хотела сказать, что когда пришлось, тогда и научилась. Но я итак уже всю легенду себе испортила… должна была быть “женой военного”, расслабленной и ни в чём не нуждающейся.

— Адрес, Захар.

— Лесная, сорок два, — бросил он, откидываясь на подголовник.

Рука на ключе замерла. Я медленно повернула голову, всматриваясь в его лицо, но Захар уже закрыл глаза, демонстрируя полное равнодушие.

— Лесная? — переспросила я, надеясь, что ослышалась.

— Ага. В навигатор вбей, там всё понятно.

Мне не нужен был чёртов навигатор! Это через два дома от нашей с Даней квартирки. Особнячок с банькой, на который я периодически пускала слюни.

Нет, так просто я из этой истории не выпутаюсь. Рано или поздно он встретит Даню. Дай бог, ничего не поймёт. Но если поймёт… какая реакция меня ждёт?

Я судорожно выжала сцепление, и моя машина недовольно дернулась, выезжая на пустую дорогу.

— Почему ты так много работаешь?

— Тебя это не касается.

— Касается, — Захар лениво повернул голову в мою сторону, сканируя мой профиль. — Машина ведро. Ты сама…

— Тоже недостаточно хороша? — резко спросила я.

— Достаточно, — ответил он медленно, и я ощутила его взгляд, скользящий по моей фигуре. — Я хотел сказать, что ты сама с утра до ночи в зале. Он что, рядовой? Или прапорщик на продскладе, раз не может обеспечить жене хотя бы покраску крыла?

Я промолчала, до боли сжимая пальцы. Мы проезжали мимо круглосуточного магазина, где я обычно покупала Дане йогурты, и мне стало физически душно. Расстояние до моего дома таяло с каждой секундой.

— Врёшь ты, лисичка.

— Не называй меня так.

— А то что, твой невидимый муж меня наругает? — усмехнулся он.

— Он не невидимый. Просто сейчас на операции, — сказала я, чувствуя, как ложь оседает на языке горьким привкусом. — И он делает для семьи всё.

Я затормозила у высокого забора сорок второго дома.