Ученый, зодчий, каменщик (Ю. П. Спегальский) - Валентин Александрович Булкин

постоянным напором ветра. Установка таких лесов на высоте 122 метров была сопряжена с немалым риском: вместе с подвесными лесами увеличивалась не только ветровая нагрузка, но и парусность конструкции.

22 яруса крупных площадок лесов, обтянутых стальными сетками, стали удобными, а главное, надежными рабочими местами для специалистов-реставраторов. В работах принимал участие слесарь П. П. Буданов, также альпинист. Ветер... На огромной высоте не спасает меховой комбинезон, руки мерзнут, держать карандаш в руках очень трудно. За проделанную работу верхолазы и реставраторы были удостоены правительственных наград. Ю. П. Спегальский был награжден медалями «За трудовую доблесть» и «250 лет основания Ленинграда».

Верхолазные работы Ю. П. Спегальский совмещал с одним из самых любимых своих занятий — работой каменщика.

Из письма Ю. И. Бродскому (9 сентября 1952 г.): «Вот уже месяца два, как я вечерами работаю, а в последний месяц прямо с одной работы еду на другую без всякого перерыва и приезжаю домой только спать. В выходной также работаю весь день. Вечером работаю каменщиком — моя мечта осуществилась, я опять зарабатываю мастерком и кирочкой и очень доволен этим. Первое время руки разъело цементом и известкой, а теперь руки попривыкли и зажили».

В период 1947—1951 годов Ю. П. Спегальский закончил аспирантуру в Академии художеств, защитился и получил научную степень кандидата архитектуры.

Своей кандидатской диссертацией о псковских жилых каменных зданиях XVII века он как бы подвел черту определенному этапу научного исследования каменного зодчества древнего Пскова. Натурные наблюдения, накопленные с юношеских лет, тонкое понимание и знание жизни старинного Пскова позволили Юрию Павловичу написать глубокий и оригинальный научный труд (вышел в серии «Материалы и исследования по археологии СССР», вып. 119, 1963). Работа сразу же привлекла внимание широкого круга специалистов, ибо имела большое значение не только для истории псковского зодчества, но и для изучения древнерусской архитектуры в целом. Ю. П. Спегальский блестяще доказал наличие над сохранившимися каменными зданиями XVII века верхних деревянных собственно жилых этажей.

После защиты кандидатской диссертации Ю. П. Спегальский поступает работать в Ленинградский филиал Академии архитектуры. Тема его исследования — «Творческая направленность архитектуры Ленинграда в крупноблочном строительстве», но иногда она звучит и несколько шире — «Творческие итоги советской архитектуры Ленинграда послевоенной пятилетки». Вероятно, нужно откровенно сказать, что изучение современного зодчества увлекало его менее, чем исследование средневековой псковской архитектуры. Задача была нелегкая, но достаточно злободневная в то время, и Ю. П. Спегальский начинает кропотливо исследовать опыт крупноблочного домостроения в Ленинграде с довоенных лет. Начиная с анализа первых крупноблочных жилых домов в Ленинграде, построенных в 1931—1932 гг. (архитекторы Д. М. Трофимкин и Д. X. Альперович), исследователь критически, но объективно разбирает недостатки и достоинства жилых зданий Ленинграда послевоенного периода.

Ю. П. Спегальский за проектами реконструкции псковских жилых зданий XVII в. Ленинград, 1957.

Лучшим из них считался жилой дом по проспекту Стачек, №2 (архитекторы В. А. Каменский и Г. Л. Ашрапьян). Спегальский пришел к выводу, что «архитектурные элементы фасадов заимствованы из дворцовой архитектуры, сделанный подбор не удовлетворяет требованиям экономичности, прочности, долговечности соответственно климату, конструктивности. То же и для общего решения композиции фасадов, решения здания характерно слепое следование принципам композиции наиболее пышных дворцовых сооружений итальянского Ренессанса и невнимание к практическим требованиям жизни».

Какой же хотел видеть современную архитектуру Ленинграда Спегальский? Он дает ответ на поставленный вопрос: «...элементы и детали в архитектуре рассматриваемого направления почти все кроме эстетического назначения имеют и практический смысл, особенности их художественной обработки и выбор принтов и форм ее в архитектуре тесно связаны с учетом свойств материалов и способов выполнения, учитывают такие реальные практические факторы, как климатические свойства и т. д.»

Взять хотя бы такой пример: обработка деталей и форм орнаментальных украшений крупноблочных зданий, как правило, проектировалась без серьезного учета свойств материала, в частности бетона. Поэтому декор получался грубым, невыразительным.

И все эти годы, и постоянно — мысли о Пскове... Ю. П. Спегальского беспокоит, как обстоят дела с постановкой охраны памятников архитектуры, как проводятся в городе реставрационные работы. Уже упоминалось, что в январе 1953 года Юрий Павлович выступил в Ленинградском отделении Союза советских архитекторов с докладом «По вопросу о состоянии дела охраны и реставрации памятников архитектуры в г. Пскове». В докладе он изложил основные выводы из своего обследования дела охраны и реставрации псковских памятников архитектуры. Докладчик с болью констатировал, что город-памятник несет существенные потери. Во время реставрационных работ (!) была уничтожена уникальная подлинная кровля XVII века на Пароменской церкви, уничтожена без фиксации и исследования правая половина корпуса под колокольней церкви Михаила-архангела. Вызывали недоумение упрощенные, стандартные приемы реставрации, одинаково повторяющиеся для памятников как XVII, так и XIII столетий. Ю. П. Спегальский говорил в связи с этим, что «конкретные задачи реставрации требуют применения разнообразных приемов работ, различных способов отделки, различных методов инженерного укрепления зданий».

Судьба памятников псковского зодчества, вопросы их охраны и реставрации не перестают волновать ученого. Заканчивая свой доклад, Ю. П. Спегальский говорит: «Я бы был счастлив взять на себя создание в Пскове двух-трех «эталонов» реставрации памятников, потому что всю жизнь стремился к этому и до сих пор не получил возможности довести до конца хотя бы одну из начатых работ».

Сейчас можно только удивляться, как же так получилось, что на пути крупнейшего исследователя древнепсковского зодчества, на протяжении десятилетий стремившегося соединить результаты своих научных исследований и знание практической реставрации, вставали ведомственные или межведомственные барьеры.

По докладу Ю. П. Спегальского решено было создать общественную комиссию из ленинградских архитекторов, которая с письмом от центрального правления Союза архитекторов побывала в Пскове и на месте ознакомилась с состоянием памятников старины и постановкой дела их реставрации. Общественная комиссия выявила недостатки и внесла предложения для их устранения.

Палаты Трубинского (дворовый фасад). Реконструкция Ю. П. Спегальского.

В 1958—1959 годах Ю. П. Спегальский расписывает ряд завес, подписи к которым показывают, насколько неотступно владеет «псковская мелодия» его умом и сердцем...

«...А расписана сия завеса не по боярским наставлениям, а что душе любо, то и написано: солнце, и звезды, и облака, Псков град, и земля Псковская, и звери, и птицы, и мужики, и бабы простые псковские...»

«Помянем мужей пскович, мастеров делателей церковных, и палатных, и хоромных, и городовых, и воинов псковских, их же слава велика во всех странах есть и не предет никогда...»

Надписи на предметах прикладного искусства — картонках для шляп, столешнице, завесах — служили