Ученый, зодчий, каменщик (Ю. П. Спегальский) - Валентин Александрович Булкин

для Ю. П. Спегальского своеобразным способом выражения не только лично-эмоциональных, но и серьезных, можно сказать, программно-научных мыслей о псковской истории и архитектуре. Например, надпись на сундуке: «Сей ларь состроен во Псковском Спасо-Мирожском монастыре в лето 7451 (1943 год) и расписыван тогда же. а переписыван во городе во Ленинграде в лето 7463 (1955 год), а назначен ларь сей под рисунки и чертежи града Пскова, остатков зданий его старинных мирских и церковных и изделий гончарных и кузнечного и иного мастерства. В годы стародавние во Пскове земле всякие художества устрояли простые мужики, и творили они их по своему разуму, как следует по мастерству, а не по блажи боярской. Бояре, купцы и иные подобные им, кои своими руками те дела не делают и разумом своим в суть тех дел вникнуть не могут, судят о них несмысленно. Мастеры же стародавние, мужики простые, руками своими создающие, смыслом своим, в годы те боярству не преклонялися, и разума своего мужицкого держалися и художество творили по мудрости народной, от многих поколений мастеров-мужиков...»

Творения рук мастеров стародавних, простых мужиков псковских, которые «художество творили по мудрости народной», и призывал Ю. П. Спегальский охранять как можно бережнее. И это были не просто призывы, а долгая и упорная борьба за творческое отношение к культурному наследию.

23 апреля 1959 года Ю. П. Спегальский вновь выступил с докладом «О состоянии и реставрации памятников архитектуры в г. Пскове» в Союзе архитекторов. Он говорил: «В 1947 году был разработан и одобрен проект планировки особых зон, или, как их еще называли, архитектурных заповедников. Создание в Пскове архитектурных заповедников — в сущности единственный выход из положения, если считать нужным сохранять памятники древнепсковской архитектуры. В условиях современной жизни, современного строительства другого решения этого вопроса быть не может. Я не считаю разработанный в 1947 году проект идеальным и считаю, что над ним нужно было еще серьезно работать, корректировать в ходе осуществления. Но все же, если бы этот проект выполнялся, то Псков дал бы нам неплохой пример решения задачи сохранения памятников в условиях восстановления и развития города... Ни одного квадратного метра архитектурных заповедников в Пскове так и не сделано».

С 1959 года Юрий Павлович Спегальский начал работать в Ленинградском отделении Института археологии АН СССР, в группе славяно-финской археологии (в настоящее время — сектор Славяно-финской археологии).

Годы работы в Институте археологии, пожалуй, самые плодотворные в творческой жизни Ю. П. Спегальского. Благожелательная обстановка, размеренный ритм жизни дали Юрию Павловичу возможность завершить многое из того, что он задумал по псковской тематике.

Народное искусство позднесредневековой Руси богато и разнообразно, но, к сожалению, еще мало исследовано. Имеется лишь ряд работ, посвященных изучению декоративных плиток и изразцов послемонгольского периода. Между тем изучение изразцов позволяет выдвинуть их в число важнейших памятников прикладного искусства и народного мастерства.

Декоративное керамическое искусство не стояло на месте, а развивалось. Органическое сочетание богатых местных народных изобразительных традиций и общеевропейских достижений явилось его отличительной чертой. Вряд ли справедливо, как это делали некоторые, говорить о «бесплодной замкнутой феодальной культуре Московского государства вплоть до второй половины XVII в.». Нельзя согласиться с теми исследователями, которые слишком упрощенно трактовали вопрос о развитии русских средневековых изразцов, представляя его как процесс от «простого к сложному» — от орнаментальных изразцов к сюжетным. Перед исследователями еще стоит трудная, но интересная задача классификации и интерпретации изразцов.

Таким образом, берясь за реконструкцию псковских изразцовых печей, Ю. П. Спегальский решал не частные вопросы восстановления интерьера псковских палат, а по существу одну из ключевых проблем русской послемонгольской культуры. И опять не случайно, что древнейшие послемонгольские изразцы на Руси — псковские. К этому кругу памятников относятся плиты из керамических поясов псковской Георгиевской со Взвоза церкви (1494 г.), Никольского собора в городе Острове (1543 г.), а также надгробные керамические плиты из Псково-Печорского монастыря (одно надгробие датировано 1560 г.). Известны отдельные изразцы из псковских церквей: Георгиевской со Взвоза, Сереткинской Петра и Павла (1540 г.). К этому же кругу памятников можно отнести поливную плитку, найденную во время раскопок в культурном слое XV века древнего Пскова.

Ю. П. Спегальский изучает известные псковские изразцы, делает зарисовки изразцовых плиток из других музеев. Привлекают его внимание, например, оригинальные изразцы из Кирилло-Белозерского монастыря. Юрий Павлович всегда горячо обсуждал эти вопросы. А потом в конце разговора добавлял полушутя-полусерьезно: «А не махнуть ли во Псков или Вяжищи? Верхолазное снаряжение у меня сохранилось, поднимемся и порисуем изразцы».

Большое значение имел тот факт, что он стал работать в творчески сильном коллективе ленинградских ученых, который в те годы возглавлял один из крупнейших советских историков древнерусской культуры, доктор исторических наук, лауреат Государственной премии Михаил Константинович Каргер. Ю. П. Спегальский оказался в самой гуще научной жизни ленинградских археологов, историков древнерусской архитектуры и искусства.

Безусловно, архитектура Пскова, история его культуры в широком плане по-прежнему остается в центре внимания исследователя. В короткий срок Ю. П. Спегальский дорабатывает текст своей кандидатской диссертации для публикации, заново переделывает старые иллюстрации, готовит новые. Как мы уже говорили, в серии «Материалы и исследования по археологии СССР» это исследование в 1963 году издало издательство «Наука». Еще прежде, сразу после окончания войны, Ю. П. Спегальский подготовил рукопись книги «Псков», которая появилась в свет в 1946 году. В 1963 году в издательстве «Искусство» вышло новое издание «Пскова». Книга 1963 года ярко продемонстрировала творческий рост автора, его эволюцию как ученого. После появления этого капитального исследования стало ясно, что у нас в стране нет более крупного специалиста по истории псковской каменной архитектуры.

В те годы Ю. П. Спегальский много рисовал. Изразцовые псковские печи XVII века, их реконструкция и цветные рисунки становятся важной частью творческой деятельности ученого.

«...Рисовал печки, а это дело почти механическое — рисуй изразчики, обводи все тушью, потом раскрашивай. Теперь же мне надо рисовать интерьеры «дома Печенко», что для меня явилось делом намного более трудным, требовало определенной творческой настроенности и натренированности глаза, чувства и руки. Интерьеры я нарисовал», — писал он в конце 1966 года Ю. И. Бродскому. 

На наш взгляд, необходимо дать комментарий к некоторым характеристикам в письме Юрия Павловича. Выражение: рисование изразцовых печек — «дело почти механическое» — может убедить только тех, кто вообще не представляет себе структуру и фактуру псковских изразцовых многоцветных или «зеленых» поливных печей. Ведь от этих печей Ю. П. Спегальским в течение всей жизни были собраны лишь отдельные кусочки. Эти небольшие фрагменты печных изразцов и послужи ли