Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

На свой лад важна была и антропология. Человек состоит, по представлениям того времени, из тела и души, обычно (но не обязательно) к этим двум составляющим добавляется третий и самый высокий – дух. Соответственно, судьба всех трех элементов в эсхатологической перспективе может быть различна: воскреснет ли тело и насколько оно будет подобно смертному телу – на все это давались разные ответы. С этим тесно связан и вопрос о природе тела Христа, но его можно считать в гораздо большей степени христологическим, чем антропологическим.

Но эти темы (эсхатология и антропология) определяли природу раннехристианских течений и общин в меньшей степени, чем те четыре, которые перечислены выше.

Можно сказать, что к середине II в. вполне сложилась та позиция, которая станет называться ортодоксальной и чьи основы заложены в книгах НЗ, прежде всего в посланиях Павла. Ее ответы на четыре главных вопроса мы прекрасно знаем: Христос – воплощенный Бог и Спаситель мира. Его проповеди и чудеса важны, но гораздо важнее смерть на кресте, искупившая все человечество от греха и смерти, и каждый может принять этот дар, уверовав во Христа. Для христиан сохраняются основные моральные требования ВЗ, но ритуальные предписания полностью отменяются. Что касается церкви, она состоит из местных общин, устроенных строго иерархически: епископы, пресвитеры и диаконы составляют три ступени священства, а остальные остаются мирянами и должны исполнять требования священства. О том, как постепенно складывалась эта ортодоксия, и о тех, кто остался за ее пределами, мы будем говорить дальше.

Но важно заметить одно: та история раннего христианства, которая дошла до нас, написана победителями, т. е. авторами, разделявшими никейскую ортодоксию и отстаивавшими ее правоту в противовес другим версиям христианства. Можем ли мы быть уверенными, что такая история адекватно описывает побежденных – т. е. течения и направления, которые сошли с исторической сцены и в современном мире существуют в виде малочисленных маргинальных групп (как наследники гностиков мандеи) или не существуют вовсе? Собственно, вопрос о том, какими были или могли быть эти побежденные версии и почему они проиграли – первый из вопросов, которые встают перед теми, кто хочет заглянуть в это первое христианское столетие.

Один из самых известных русскому читателю исследователей раннего христианства Барт Эрман пишет в одной из своих еще не переведенных книг о «радости открытия, когда некоторые из этих текстов и утраченных версий христианства восстанавливаются для нас. Ведь истории наших религий включают в себя не только те формы верований и практики, которые вышли победителями из прошлых конфликтов, но и те, которые были побеждены, подавлены и в итоге утрачены»[14]. Но насколько мы можем доверять таким реконструкциям, как отличить достоверные модели от фантазий реконструкторов, особенно если мы не специалисты в данной конкретной области?

1.2. Субъективность источников

Говоря о рождении новой религии, мы можем рассматривать разные ее аспекты: вероучение, обрядовую практику, аскезу (посты и прочие ограничения), социальную структуру общин, их отношения с государственной властью и уже существующими религиями и т. д. При этом исследователи раннего христианства с самого начала убеждаются, насколько неравномерен в этом отношении доступный им материал.

Прежде всего стоит отметить, что мы вынуждены полагаться почти исключительно на тексты, причем почти все они написаны самими христианами. Более того, изучают их тоже, как правило, сами христиане (или бывшие христиане, к числу которых относится только что упомянутый Эрман), и, следовательно, они с высокой долей вероятности говорят не только об исторической реальности, но и об истоках той традиции, к которой они принадлежат или принадлежали.

Пожалуй, большинство современных русскоязычных читателей, пожелавших узнать историю раннего христианства, начали свое знакомство с классической книги Джеймса Данна, одного из самых известных современных специалистов по НЗ, выпущенной еще в девяностые годы, и это очень правильный выбор[15]. Стоит обратить внимание на заявление, которое он делает в самом начале: «Если бы мне предложили выделить один пункт, ставший с течением лет для меня более важным, я бы выделил характер того единства, которое представляет нам Новый Завет. Наиболее недвусмысленный библейский образ христианского единства – это образ тела, образ тела Христова, образ тела единого во Христе… Без многообразия не может быть единения во Христе. С этим резко контрастируют наши разнообразные традиции, имеющие обыкновение впадать в соблазн, который Павел образно описывает в 1 Кор. 12:17–19, – сведение всего церковного служения и церковной организации к одной или двум из них [традиций] – как если бы все тело было только глаз или только ухо!»[16]

Мы видим, что это скорее язык церковной проповеди, чем беспристрастного научного исследования. Собственно, в этом нет ничего удивительного, если помнить, что Данн – не только ученый, но и проповедник и что для него как для живого человека его церковная и научная сферы деятельности были тесно связаны между собой. В его книге мы встречаемся с научным подходом, автор учитывает все доступные ему факты, предлагает им самые разумные рациональные объяснения, но в то же время невозможно назвать его совершенно беспристрастным и объективным. И такова ситуация с большинством исследователей НЗ, хотя далеко не все из них христианские проповедники (в СССР, скажем, это были идеологи научного атеизма, которые, как правило, тоже проповедовали свое учение).

Еще один прекрасный автор, хорошо знакомый русскому читателю, интересующемуся НЗ, – Николас Райт (с 2003 по 2010 г. – англиканский епископ того самого города Дарем, где работал и проповедовал Данн). Самый значительный его труд (собственная оценка автора) ставит своей целью «очертить исторически точный портрет Иисуса. Портрет, не противоречащий ранним источникам и при этом полезный для проповеди и веры Церкви»[17].

Тот же Данн в другом месте предлагает краткий очерк становления современной библеистики[18]. Он напоминает, что исследования библейского текста происходили не в стерильном пространстве библиотек и университетов, а в самой гуще общественных и прежде всего религиозных дискуссий. Данн выделяет в истории исследований библейского текста несколько ключевых этапов развития, связанных со становлением гуманитарной науки Нового времени в целом. В эпоху Возрождения появилось представление об инаковости прошлого, о культурной дистанции между миром, описанным в тексте, и тем миром, в котором мы живем. В последовавшее время Реформации возникла потребность в «исправлении» настоящего по образцу, заданному в прошлом, а значит – в необходимости понять текст, дать ему объективное истолкование. В эпоху Просвещения родилась история как наука в современном понимании этого слова – а значит, был четко обозначен разрыв между личной верой и объективным знанием.

Главным источником по раннему христианству был и остается НЗ, но при этом исследования НЗ и исследования раннего христианства – совсем не одно и то же, как подчеркивает