Принцип Черчилля. Стань личностью — добьёшься успеха - Хельге Хессе

Вообще, ему, вероятно, было от чего прийти в восторг. Этот отрезок жизни Черчилля был порой его образцового поведения. И хотя он разделял работу и досуг, но все, что он делал, составляло некое единое целое, все интересовало и восхищало его, все оказалось полным взаимного влияния и обогащения. «Когда что-то не пробуждало моего интереса, рассудка или фантазии, я не хотел или не мог учиться», — признался он однажды.

Черчилль начал последовательно заниматься тем, что доставляло ему удовольствие и что ему было интересно.

Еще в Сэндхерсте Черчилль отважился на первую попытку выступить как оратор. Одна дама британского высшего света создала движение, чтобы «привить мораль» варьете и другим развлекательным заведениям подобного рода. Прежде всего она требовала закрыть в них бары и буфеты, где посетители обоего пола развлекаются и к тому же пьют алкогольные напитки. В конце концов один человек опубликовал в газете объявление, что он намерен основать союз борьбы под названием «Лига защиты развлекательных учреждений». Черчилль вступил с ним в переписку и получил ответ с приглашением на первое заседание в одном из лондонских отелей. И тогда он начал работать над речью, которой ему никто не поручал, поскольку не сомневался, что на первом заседании его захотят услышать. Он несколько раз переписывал ее и в конце концов выучил наизусть. Когда наступил назначенный день и Черчилль приехал в Лондон, то в маленьком зале отеля нашел только самого учредителя «Лиги». Речь оказалась не нужна. Черчилль утешился, заложив золотые часы, которые отец подарил ему на день рождения, и окунувшись в лондонскую жизнь.

Кажется, Черчилль, сам того не зная, достаточно рано взял за правило: самых больших успехов достигаешь, когда делаешь то, к чему испытываешь интерес и от чего получаешь удовольствие.

На военной службе, хотя он и недолго пробыл солдатом, Черчилль нашел свой путь к успеху. Он почувствовал власть призвания, увидел, как легко все дается, когда делаешь это по собственному желанию и с радостью. Если Черчилль получал удовольствие от работы, он мог горы своротить. А если не испытывал увлеченности, то можно было с уверенностью предсказать, что он попытается увильнуть. Его командиры тоже довольно быстро поняли, что Черчилль не годится для рутинной работы, для повседневной службы. От таких заданий его охватывала скука, он избегал их, если только мог, предпочитая им новые впечатления — сражения, незнакомые страны, приключения.

Черчиллю повезло попасть в армию еще в то время, когда для романтиков вроде него война действительно была тем, что он себе представлял, борьбой одного человека с другим, благородством, героизмом в старом смысле слова. И действительно, в своих воспоминаниях «Мои ранние годы» Черчилль причислил те два месяца, что он участвовал в боях за Ледисмит, к «счастливейшим воспоминаниям жизни».

Неужели это был тот самый юноша, который в школе бунтовал против любого авторитета, тот самый, кого отец предостерегал от возможности оказаться социальным неудачником? Да, это был тот же самый человек. Тот, кто мальчиком играл сотнями оловянных солдатиков, кто не боялся рисковать, для кого опасные предприятия были скорее приключением, чем угрозой.

Черчилль с самого начала не особенно стремился стать командиром воинской части. Причина: он хотел большего. В конечном счете он считал возможным для себя только один вариант — стать командиром командиров. Черчилль чувствовал, что рожден, чтобы дергать за ниточки, чтобы быть руководителем. Ему казалось естественным отдавать распоряжения, быть начальником. Он очень рано распознал свое призвание, а оно было тесно связано с его талантами и тем, что его интересовало. И наоборот, Черчилль не расходовал сил на веши, ему неинтересные. И не растрачивал себя на работы и задачи, к которым у него не было способностей.

Следовать своему призванию означало для Черчилля снова и снова привносить то, чего хочешь и можешь, в постоянно изменяющуюся реальность.

После катастрофы в Дарданеллах во время Первой мировой войны — о ней речь пойдет ниже — Черчилль потерял свою должность первого лорда Адмиралтейства (военно-морского министра). Это было тяжелым политическим ударом, глубоко задевшим Черчилля, у него даже появились сомнения, сможет ли он когда-либо вернуться к политической карьере. И тогда Черчилль отправился командиром батальона на Западный фронт. Он словно на практике проверял, правильно ли понимает свое призвание, может ли командовать в настоящем бою. Но как раз полученный тут опыт со всей жестокостью показал ему, что его романтически-просветленное представление о войне как о чистой героической борьбе больше не соответствует действительности. Ужасная гибель множества людей в окопах, под несмолкающим, непрерывным артиллерийским огнем, отравляющий газ, бессилие человека перед современной техникой, подавляющей все чувства — и душевные, и психические, — это был уже не тот мир, для которого он когда-то чувствовал себя созданным. Военная служба, командная должность показали Черчиллю, какие драматические изменения суждено пережить поколению, к которому он принадлежал. Ему хотелось, чтобы в его жизни всегда была великая цель. Для него было ясно, что жизнь дается, не только чтобы просто жить, а чтобы служить какому-то делу. Яркая фраза, которую он написал в своей книге «Мои ранние годы», когда ему было за пятьдесят, — «в жизни каждый человек должен нести свой крест, будь то крест мысли или крест поступков», — особенно выразительно отражает жизненную позицию Черчилля.

Жизнь, четко разделяющая профессиональную и частную сферы, для Черчилля была бы невыносима. Можно с уверенностью сказать: даже если бы ему не повезло зарабатывать деньги тем, что доставляло ему удовольствие, то, вероятно, он вряд ли примирился бы с работой, которая не удовлетворяла его душевные потребности. Работа, не обещавшая чего-то великого, была для Черчилля просто неприемлема. Шарлю де Голлю принадлежат слова: «Черчилль казался мне человеком, способным справиться с самой тяжелой работой — лишь бы она была грандиозной».

Соответствовать призванию означало для него следовать собственной страсти и одновременно с этим вершить великие дела.

Черчилль был убежден, что может стать лидером и превосходно владеет словом. Следуя своим страстям и интересам, он хотел добиться вполне определенной цели — не меньше чем войти в историю.

А еще призвание означало для Черчилля без остановки, все время идти вперед. Если ему приходилось надолго останавливаться или он считал другой путь более достойным, он немедля вступал на него.

Никакие трудности не мешали Черчиллю идти новым путем, если он был убежден, что так быстрее доберется до цели.

Никогда не изменять своему призванию — несомненно, важная составляющая личности, которая