Призвание - И. ?. Григорьев

— Спасибо, Алексей Панкратович, за консультацию, — благодарил Сикорский. — Ты додумал то, что конструкторы комбайна упустили. Попробуем перенять твой опыт. Думается, однако, что можно еще кое-что усовершенствовать. Мне кажется, что высоту среза и подъема мотовила можно регулировать при помощи гидросистемы трактора.

Это была вдохновенная беседа творчески мыслящих людей, прекрасно владеющих техникой. И уже в 1961 году немало кукурузоводов убирали «южанку» по методу Дробина — Сикорского — Лопана.

В 1961 году Алексей Дробин взял социалистическое обязательство на площади 140 гектаров вырастить не менее чем по 300 центнеров зеленой массы кукурузы с гектара. Применив высокую агротехнику и наиболее совершенные методы обработки, он собрал с каждого гектара более чем по 350 центнеров зеленой массы с початками.

Теперь сельский умелец был занят поисками нового. Он попросил старшего механика колхоза купить два зеркала, какие устанавливают шоферы с внешней стороны кабины автомашин.

— Для чего?

— Во время полевых работ мне приходится поворачиваться назад, чтобы видеть работу расположенных за трактором машин и орудий. С зеркалом я смогу работать, не поворачиваясь.

— Купим, — пообещал механик.

— Мне нужно еще небольшое наждачное точило, — говорит А. Дробин. — При обработке междурядий кукурузы или уничтожении сорняков в предпосевной период подготовки почвы надо, чтобы лапы культиватора были всегда острыми.

— Но ведь в бригаде имеется наждак.

— Верно, имеется, — подтвердил Дробин. — Но он очень громоздкий и с собой на поле его брать не будешь. А если дадите наждачный круг, я поставлю его вместо шкива на тракторе «Беларусь», буду затачивать лапы и любой инструмент прямо в поле, когда в этом будет нужда…

В 1962 году, несмотря на неблагоприятные климатические условия, Алексей Панкратович по урожайности зеленой массы кукурузы завоевал второе место по колхозу на общей площади 182 гектара. Кроме того, он возделывал на десяти гектарах сахарную свеклу и получил с каждого из них в среднем несколько больше 150 центнеров корней.

— Мало, очень мало, — с горечью говорит Алексей Панкратович. — Мы использовали не все имеющиеся у нас возможности. В нашем колхозе самый высокий урожай получил механизатор третьей бригады Чигин. С каждого из 23 гектаров сахарной свеклы он снял в среднем по 204 центнера корней, в том числе с 10 гектаров — по 250 центнеров. А другие, работая в таких же условиях, собрали в два, а некоторые и в три раза меньше. Тут каждому из нас есть над чем подумать.

Дробину чуждо самоуспокоение. Он стремится критически осмыслить и понять все, что сделал за год с тем, чтобы достигнуть лучших результатов. У него немало замыслов и расчетов. Много думает он над дальнейшим удешевлением производства сочных кормов для скота.

— Сейчас уже почти все хозяйства нашего производственного управления имеют агрегаты из трех прицепных кукурузных сеялок и получают квадраты без мерной проволоки, — говорит Алексей Панкратович. — А вот с созданием таких агрегатов из навесных кукурузных сеялок все еще как-то не получается. Знаю, многие заняты поисками решения этой проблемы. Работаю над этим и я. На это не следует жалеть сил. Ведь каждый строенный агрегат позволит высвободить два трактора и несколько человек.

Б. Чермышенцев

ПРИЗНАНИЕ

Пане Щепеткиной было 12 лет, когда в дом ворвалась беда: погиб на фронте ее отец. Это было в 1941 году. К тому времени Пана окончила четыре класса, а чтобы учиться дальше, надо было ездить за 10 километров в соседнюю деревню. Не поехала Пана, осталась дома помогать матери. А вскоре и сама пошла на работу. Мать дала ей наказ:

— Ты, доченька, на ферму просись. Там, правда, работа потруднее и вставать надо рано, зато уж дело свое всегда знаешь. Что сделано, что недоделано — сразу видно. Что хорошо — на виду, и плохо — тоже на виду.

У каждого человека свой интерес к жизни, и у Анны Гавриловны, матери Паны, тоже. Любила она животных, вся жизнь ее прошла на ферме. И никогда не появлялось у нее желание уйти в бригаду на сортировку зерна или на другой участок, где поспокойнее. И дочери своей Анна Гавриловна внушила то же уважение к ферме.

Сначала работала она на конном дворе, потом — телятницей. Когда же с Первомайки угнали коров и привезли свиней, стала свинаркой.

Свиньи были разные — и большие и маленькие. Ухаживать за ними никто не хотел. Уж больно трудное это дело.

— Может быть пойдешь на свинарник? — спросили Паню Щепеткину.

— Почему же не пойти? — ответила девушка.

— Работа там не из легких, — предупредили ее.

— Знаю, что не из легких, — сказала Пана.

Закрепили за ней группу из одиннадцати основных свиноматок. Много это или мало, Пана тогда сказать не могла. И норму-то еще никто не знал. Работы, во всяком случае, хватало. Вставала чуть свет, а то и до свету, и шла на свинарник. Чистила клети, разносила корма. Мало ли было дела! Ведь только кажется, что свиньи животные неприхотливые. На самом деле, от каждой мелочи они болеют. То, глядишь, простынут, то на солнце перегреются — едва с ними отводишься. А то и сама не знает, отчего иной раз заболеет поросенок. Глаз да глаз нужен за ними каждую минуту. Уйдет Пана из дому рано, вернется поздно, тут уж не до веселья. И все же с фермы уходить не думает.

Пана и раньше работала добросовестно, но прежде не было так интересно. Другое дело сейчас. Родятся поросята по 700 граммов весом — не больше, вот и выращивай их, да так, чтобы привесы были большие. Растут поросята хорошо пока не исполнится им по месяцу, а тут вдруг похудеют, смотреть на них страшно делается. Приедет начальство — руками разводит:

— Что с поросятами стало? Ухаживаете, наверное, плохо?

Пане и без того досадно, а тут еще скажут такое. Как объяснишь, что вовсе не от плохого ухода поросята похудели. Сейчас, конечно, она бы все объяснила. Дело в том, что начинают они в это время питаться самостоятельно, отвыкать от материнского молока. Известно ведь, что желудки у них слабые, непривычные к новой пище, вот и