Приключения в Империи - Ольга Корлан

часть раскрылась, выпуская на волю манипулятор. Надо сказать, что мне он больше всего напомнил щупальца огромного кракена, изображение которого я однажды видела в книге. «Кракен», подчиняясь командам тетушки Элиз, снял капсулу с транспортной ленты и аккуратно поставил на лабораторный стол. А затем (я вначале решила, что мне показалось) — плюнул в нее! Как оказалось, аппарат «выплюнул» микротонкую сеть, почти мгновенно оплетшую капсулу. Несмотря на то, что я внимательно наблюдала за происходящим, я не успела уловить момент, когда сетка буквально вгрызлась в космический аппарат, разделяя его на множество мелких кусочков. Дело закончилось полным разрушением капсулы.

Нашим (не скрою, несколько настороженным взглядам) предстало ее содержимое. В капсуле, плотно прижавшись друг к другу, лежали два человеческих тела. Они буквально впечатались друг в друга. И даже мне, ни разу не видевшей покойника, было ясно — этим людям уже ничто не сможет помочь. И все это время я, на самой грани слуха, различала тихий-тихий жалобный писк. И этот звук шел из капсулы.

— Слышите? — я шептала, от какого-то необъяснимого ужаса у меня перехватило дыхание, и нормально говорить я не могла.

— Да, — выдохнул рядом со мной Крис. — Госпожа Рикк, что это?

Тетушка Элиз пожала плечами. И внимательно посмотрела на нас:

— Дети, я думаю, что будет лучше, если вы выйдете отсюда. Вам незачем смотреть на все это… непотребство…

Я только собралась возмутиться, как поняла, что тревожащий писк прекратился. Раздался звук рвущейся ткани и между плотно сцепленных рук погибших людей на свободу выбрался маленький пушистый черно-белый комочек. Несколько секунд это существо сидело и сосредоточенно мотало головой. Вероятно, не могло поверить, что наконец-то выбралось из жуткой ловушки. Затем этот малыш посмотрел на меня и серьезно сказал: «Мя-а-ау!».

— Ой! — я захлопала в ладоши. — Котенок! Как он выжил?

— Наверное, это чудо. — Тетушка Элиз сосредоточенно склонилась над пультом манипулятора. Щупальца «кракена» глухо звякнули, и меж ними беспомощно затрепыхалось маленькое тельце.

— Что вы делаете! — Кристиан повис на руке госпожи Рикк, пытаясь добраться до пульта. Я же кинулась к щупальцам. Мои пальцы судорожно вцепились в них, пытаясь разорвать стальную хватку. Да куда там!

— Тихо! Хватит! — я впервые видела тетушку Элиз настолько разъяренной. — Хватит, я сказала! — Она стряхнула с себя Криса, словно отмахнулась от надоедливой мошки, и обернулась ко мне.

— Вон отсюда! Оба! Немедленно!

— Нет! — я тоже перешла на крик. — И не подумаю! Я не дам его в обиду!

Словно поняв мои слова пленник «кракена» громко зафырчал. Звук шел откуда-то изнутри и совсем не напоминал ласковое урчание кошек. Это был рык с большой буквы. Грозный и сердитый. Он говорил: «Я опасен. Я могу постоять за себя. Лучше меня не обижать!». Однако тетушку Элиз было не так легко пронять.

— ВОН! — она резким тычком выставила за дверь Криса и теперь принялась за меня.

— Нет, тетушка Элиз! Не надо! — но она не слушала меня.

— Мне больно! — заплакала я, когда госпожа Рикк, ухватив меня за руку чуть выше локтя, сильно дернула, заставив разжаться мои пальцы, которыми я вцепилась в противного «кракена».

— Кыш отсюда! — прошипела моя гонительница. — не то тоже в щупальцах окажешься!

Несмотря на мое сопротивление, она очень быстро дотащила меня до двери, рывком открыла ее, заставив прильнувшего к ней Кристиана отпрянуть, и в буквальном смысле слова швырнула меня на него. Надо отдать должное моему другу: он пошатнулся от удара, но сумел и сам удержаться на ногах, и мне не позволил приземлиться на пятую точку. Пока мы восстанавливали равновесие, дверь успела захлопнуться. Я услышала характерное шипение — тетушка Элиз герметизировала помещение. Теперь мы при всем желании не смогли бы попасть внутрь.

Я кинулась к двери и отчаянно заколотила в нее сжатыми кулаками:

— Открой! Открой сейчас же!

Ответом мне был шелест манипулятора и теперь уже совсем не грозный, а жалобный и просящий писк котенка.

— Открой! — я пнула ни в чем не повинную дверь, понимая, что все кончено. Я ничем не могу помочь…

— Ами… — Кристиан обнял меня за плечи, пытаясь приободрить. — Пойдем отсюда. В конце концов, это просто котенок…

Я еще сопротивлялась, рвалась в злополучную комнату, но Крис мягко и решительно увлек меня прочь от нее.

— Не надо так убиваться, Ами. — мы сидели в моей каюте: я на кровати, а Кристиан примостился на корточках напротив.

— Не надо. — повторил он.

— Зачем, зачем, зачем, Крис? — я подняла на него полные слез глаза. — Как она могла так поступить? Она же знала!

— Что, Ами? — серые глаза участливо смотрели на меня. — Ты же знаешь, я твой друг. Знаешь?

— Угу-у-у. — протянула я. — Знаю. И что, это его спасет?

— Боюсь, что нет, Ами. Расскажи мне. Тебе станет легче.

— Правда? — я доверчиво посмотрела на него. — А ты не будешь смеяться?

— Не буду. — заверил он меня. — Рассказывай.

— Все очень просто, Крис. Я хотела котенка. Очень хотела. Родители обещали подарить мне его на день рождения, но…

— Но они тебя бросили! — резко закончил Кристиан.

— Нет! — вскинулась я. — Не бросили! Они меня любят! Они не как тетушка Элиз! Ты ошибаешься! Они не виноваты!

— Стоп, стоп, стоп! Аммелина, остановись! Пожалуйста! Я не хотел сказать ничего плохого! Правда! Я больше не буду!

— Будешь! Я тебя знаю. — буркнула я.

— Ну хорошо. Может, и буду. — не стал спорить Кристиан. — Но я клянусь, Ами, у меня и в мыслях не было задеть тебя. Разговор о твоих родителях отныне — табу. Так?

— Ты не понимаешь, Крис. — вздохнула я.

Выкричавшись и наплакавшись вволю, я понемногу начала успокаиваться. — Если ты хочешь, я могу рассказать о них. Но никогда, слышишь, никогда не смей говорить о них плохое! Им приказал Император. Как ты думаешь, могли они ослушаться? Они бы впали в опалу и стали изгоями. Везде. В колониях нам бы не нашлось места. Неужели ты думаешь, что там бы с распростертыми объятиями приняли приближенных к Императору людей? А так… Когда-нибудь они вернутся. А пока их нет, я должна буду сделать все, чтобы имя Корлан не было опозорено.

— Ты так говоришь… Как взрослая… — протянул Кристиан. — Можно подумать, что тебе как минимум несколько сотен лет.

— Нет, Крис. Я просто повторяю то, что слышала. Вернее, то что вбивали мне в голову чуть ли не с самого рождения. Моя семья считается одной из наиболее приближенных к императорскому дому. Более того, мой отец — его двоюродный брат. Но это не значит, что мои родители всегда и во всем согласны с политикой Империи. Они вынуждены смириться. «Идти на компромисс путем наименьшего