Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс

Пейн. Какой ещё нахрен пейн⁈ — завопил внутренний голос. — Когда мы играли на той недели, ничего такого не было! Это что, новые правила? Или тут в каждом матче свои правила?

Мои мысли прервал оглушительный свисток. Начались самостоятельные броски. Мы начинали первыми.

Наш вратарь, всё ещё бледный и потный, вышел в центр. Его броски были скорее актом отчаяния, чем попыткой попасть. Ему удалось забить лишь один раз. Счёт на табло изменился: 11.8: 10.6.

Затем вышел вратарь противников. Он выглядел собраннее, но усталость давала о себе знать. Его результат оказался таким же — одно попадание. Цифры снова перелистнулись: 11.9: 10.6.

Напряжение нарастало. Теперь всё висело на оставшихся бросках и том самом загадочном «пейне», где мне предстояло стать главным действующим лицом. Добро пожаловать в ад, Роберт. Главное не обосраться.

Атмосфера накалилась до предела. Воздух на стадионе стал густым, как сироп, и каждый вдох обжигал лёгкие. Трибуны ревели, выкрикивая имена и проклятия, сливаясь в единый оглушительный гул. Счёт, который мы с таким трудом отыгрывали, снова начал ускользать.

Дальше наступила очередь защитников. Наши ребята вышли, стиснув зубы, но усталость и психологическое давление делали своё дело. Их броски были нервными, несобранными. Вместо мощных, выверенных ударов — резкие, почти панические выбросы. Итог оказался неутешительным: всего 1.1 очко.

Защитники противников, видя нашу слабину, действовали с холодной, циничной точностью. Их первый защитник набрал — 0.3. Второй — 0.7. Третий… Третий — 1.5 очка. Счёт на табло снова прыгнул вверх: 14.4: 11.7. Победить становилось не просто тяжело — почти нереально.

Настал черёд нападающих. Наш первый парень, весь в ссадинах, вышел и смог выжать из себя лишь 0.3. 14.4: 12. Их нападающий, свежий и злой, тут же ответил 0.7. 15.1: 12. Следующий наш боец, видя разрыв, рванул вперёд с яростью обречённого и заработал 0.7. 15.1: 12.7. Казалось, есть шанс! Но их следующий игрок, не дав нам и секунды на передышку, холодно и методично повторил результат — 0.7. 15.8: 12.7.

Разрыв снова составлял больше трёх очков.

Ну что за хрень! — пронеслось у меня в голове, и я с силой сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Были же так близко! Чёрт, черт, черт!

Я поднял голову и встретился взглядом с капитаном первой команды. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с лёгкой, почти незаметной улыбкой. Он был уверен в победе. Абсолютно.

И именно в этот момент прозвучал мой номер. Моя очередь бросать. И не просто бросать. Последний шанс перед тем самым «пейном», в котором мне, судя по всему, предстояло совершить чудо. Вся тяжесть надежд команды и ненависть трибун обрушилась на мои плечи. Я сделал шаг вперёд, к центру поля.

Воздух на стадионе застыл, густой и раскалённый, будто перед грозой. Все взгляды, все выдохи, все надежды и все проклятия были прикованы ко мне. Я подошёл к центру. Трибуны затихли, затаив дыхание. Даже шёпот казался бы сейчас оглушительным.

Яйцо оказалось в моих руках. Оно пульсировало, словно живое сердце чудовища. Я не думал о технике, о магии, о правилах. Я просто захотел, чтобы оно полетело туда, куда нужно. Рука сама совершила бросок. Шар, свистя, врезался в центр ближайшего кольца. Гонг прозвучал, как удар молота по наковальне. Гол!

Второй бросок. Шар был тяжелее, словно сопротивлялся. Я чувствовал, как его энергия бьётся в моих пальцах, как дикая птица в клетке. Я с силой вложил в движение всю свою ярость, всё отчаяние, всю накопленную за матч злость. Шар рванулся, описал дугу и влетел в дальнее кольцо сбоку. Ещё один оглушительный удар. Гол!

Трибуны начали реветь, но до меня доносился лишь звон в ушах. Третье Яйцо. Мои ладони горели. Я закрыл глаза на секунду, поймав его магический ритм, и бросил почти без усилия, сконцентрировав волю в кончиках пальцев. Оно плавно, почти невесомо, вплыло в верхнее кольцо. Гол!

Четвёртое. Последнее. Всё или ничего. Я чувствовал, как дрожат ноги. В горле стоял ком. Я вглядывался в цель, игнорируя всё: и рёв толпы, и взгляд противника, и собственную усталость. Я сделал бросок. Шар полетел медленно, будто нехотя, и на последнем метре дрогнул, заколебался… и всё же в последнем усилии воли вонзился в самую середину кольца.

15.8: 14.2

Стадион взорвался. Это был нечеловеческий рёв. Я стоял на колене, опираясь рукой о траву, и тяжело дышал, не в силах поверить. Четыре из четырёх. Полтора очка. Мы всё ещё в игре.

Но триумф длился недолго. Настала очередь их лучшего нападающего — того самого, что забивал гол за голом. Он вышел в центр с холодным, каменным лицом. Его броски не были вымученными или яростными. Они были… идеальными. Механическими. Четыре раза подряд Яйцо с одинаковым, бездушным шипом врезалось в цель. Без суеты. Без эмоций. Четыре попадания. 17.3: 14.2

Разрыв снова стал пугающим.

И тогда прозвучал гонг, возвещающий начало «Пейна».

Судья указал на меня и на того самого нападающего. Мы вышли на пустое поле. Все остальные игроки покинули его. Теперь только мы двое. Три минуты. Без выбывания. Каждый гол — 0.3 очка.

Яйцо лежало между нами на изумрудной траве, мерцая зловещим оранжевым светом. Противник стоял неподвижно, его взгляд был тяжёлым и безразличным, будто он уже видел финал. Воздух трещал от магического напряжения. Вокруг нас бушевало море звуков, но здесь, в центре, царила оглушительная тишина, нарушаемая лишь шипением раскалённого шара и стуком собственного сердца.

Свисток судьи разрезал воздух, и мы оба ринулись к мячу. Он был быстрее. Ещё на старте я почувствовал, как магия сгустилась вокруг его рук, и Яйцо само впорхнуло в его ладони. Он рванул к моим воротам, как торпеда. Я резко остановился, пытаясь перекрыть путь, но он был уже рядом. Бросок! Шар прошипел в сантиметре от моего уха и с оглушительным лязгом отскочил от обода кольца.

Мы оба развернулись и помчались к отскочившему мячу. На этот раз я успел первым. Я мысленно «зацепил» его той самой магической нитью, что открыл во время матча, и рванул к себе. Но противник не собирался сдаваться. Он на полном ходу врезался в меня плечом, я отлетел в сторону, а шар вырвался из моего контроля. Он уже тянулся к нему, но я, не раздумывая, сделал подсечку. Противник с проклятием грохнулся на траву.

Яйцо, оставшись без контроля, ожило. Оно резко метнулось ко мне и с размаху