Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс

Я не думал. Тело среагировало само, по инстинкту, до боли знакомому по дворовому футболу. Я оторвался от земли, сделал «ножницы» — переворот в воздухе с заносом ноги. Горячий шар с глухим ТХЫК ударился о мою подошву и, как от батута, полетел обратно. Прямо в лицо тому, кто его бросил.

Я успел увидеть, как его довольная ухмылка сменилась шоком, прежде чем Яйцо врезалось ему прямо в переносицу. Вспышка синего света — и он исчез с поля. Выбыл.

Я упал на спину, но моментально вскочил на ноги, потому что Яйцо, вернувшись, уже летело в меня снова. И снова мои движения были инстинктивны, выточены адреналином и чем-то ещё, глубинным. Левая рука сама вышла навстречу. Я не поймал шар. Я… захватил его. Сделал плавное круговое движение, и Яйцо, повинуясь, начало кружиться вокруг меня, как спутник, оставляя за собой золотистый след. Я ощутил поток магии — не свой, а тот, что был в самом шаре, и теперь он вынужден был подчиниться моей воле, встроиться в моё движение. Это было неописуемо. Чувство контроля. Чувство силы.

Толпа взорвалась. Это был уже не просто рёв, а оглушительный вихрь восторга.

— Аааа, — протянул я, и до меня наконец дошло. — Вот как… вот как надо играть в вашу игру.

Я мысленно схватил тот самый магический поток, что связывал меня с шаром, будто за ниточку привязал его к правой ладони, и рванул вперёд. Яйцо послушно понеслось за мной, как пёс на поводке. Я сделал резкое движение рукой — шар ринулся в ближайшего нападающего противника. Тот мигом активировал защитный барьер, приготовившись ловить. Но моя тактика была иной. Едва шар приблизился к нему, я дёрнул «ниточку» назад, вернув его в свою зону контроля.

Затем я сконцентрировался, чувствуя, как та же странная энергия наполняет мою левую ногу. Я прыгнул. Высоко. Недостаточно, чтобы перепрыгнуть через него, но я приземлился прямо на его плечо, оттолкнулся и, под оглушительный рёв трибун, прыгнул вперёд, к кольцам.

И тут я ощутил, что связь с шаром начала рваться. Он сопротивлялся, яростно, отчаянно. Его температура стала запредельной, он пылал, превратившись в огненный шар, в комок раскалённой магмы.

— ГОРИ! ГОРИ! ГОРИ! ГОРИ! — скандировала толпа, и я понял, что это не просто крики. Это часть игры.

Я уже не мог его контролировать. Он вырывался, обжигая мне душу через нашу связь. Оставалось одно. Я из последних сил, почти теряя сознание от перегрузки, запустил его в ближайшее кольцо.

Удар был ослепительным. Шар не просто влетел в кольцо, он вплавился в него на мгновение, выплеснув сноп искр, прежде чем отскочить. ГОЛ!

Трибуны повскакивали с мест. Рёв был таким, что, казалось, содрогнулись небеса. Я упал на колени, тяжело дыша, и увидел на табло: 9.8: 5.5

— Что? — удивился я, с трудом соображая. — Почему… три очка?

И тут до меня начало доходить. Видимо, когда шар начинает сопротивляться и горит… это какой-то особый режим игры. Особо сложный бросок. И за него дают три очка.

Чёрт возьми, — с горьковатым облегчением подумал я, поднимаясь. — Я, блин, даже правил этой дурацкой игры не знаю.

Игра перевернулась. С возвращением моих нападающих поле снова наполнилось энергией, но теперь это была наша энергия.

— Красава! — пронеслось мимо меня, пока я пытался отдышаться.

— Имба! — это уже кричали защитники, и в их голосах была не просто формальность, а неподдельное уважение.

Противники, лишившись ключевого нападающего и вратаря, дрогнули. Их игра, ранее отточенная и безжалостная, дала трещину. А я… я начал понимать. Поток магии, который я едва успел нащупать, теперь казался более послушным. Я не просто чувствовал его — я начал им манипулировать. И что самое странное — у меня это получалось с какой-то пугающей лёгкостью, будто я не учился, а вспоминал. Другие игроки пытались повторить мои финты, их движения были грубее, попытки — отчаяннее, но без той же интуитивной связи с шаром. Они хотели тех же восторженных визгов с трибун, но магия не слушалась их с той же готовностью.

Наша команда воспряла духом. Увидев, что противников можно бить, мы поверили в победу. «Горящего» мяча больше не было — видимо, это было редкое и опасное состояние, — но и обычных, «холодных» голов хватало. Мы играли жёстко, отвечая ударом на удар, пасом на пас.

К тому моменту, как двое выбывших противников вернулись на поле, счёт был уже 9.8: 7.5. И тут началось настоящее побоище.

Игра окончательно сменила тактику на откровенный мордобой. Столкновения стали жёстче, подкаты — опаснее, а в борьбе за мяч в ход шли уже не только локти, но и откровенные толчки, за которые в любом другом месте точно выгнали бы.

Мы не сдавались. Каждый отбор мяча, каждая попытка прорыва давались с боем. Они забили. Мы ответили. Они снова вырвали вперед. Мы догоняли. Поле превратилось в арену, где смешались пот, магия и ярость.

Финальная сирена прозвучала, когда счёт на табло застыл на 11.8: 10.5.

Мы не выиграли. Но мы не были унижены. И, игра, еще не была завершена.

Мы побрели к нашей скамейке и рухнули на неё, как подкошенные. Лёгкие горели, в мышцах гудела огненная боль, а на теле проступали свежие синяки. Никто не говорил. Не было ни радости, ни отчаяния — только оглушительная, всепоглощающая усталость и тяжёлое, прерывистое дыхание. Мы просто сидели, пялясь в одну точку, осознавая, что это был не просто матч. Это была битва. И мы её почти выиграли.

— Само…самостоятельные, — наконец выдохнул один из моих нападающих, обхватив голову руками. — Надо… пуффф… постараться.

— А дальше пейн, — мрачно вставил второй, растирая плечо.

— Пейн? — удивился я, чувствуя, как усталость мгновенно отступает перед новым приступом непонимания.

— Да, — проскрипел наш вратарь, вытирая лицо полотенцем. — Так как ты больше всех забил в нашей команде, ты будешь играть в пейне.

— Что это? — спросил я.

Все игроки повернулись ко мне с таким взглядом, будто я только что поинтересовался, с какой стороны держать ложку.

— Пейн же, — с какой-то болезненной надеждой протянул защитник, как будто от самого слова у него проходила боль в боку. — Финальная стычка. Лучшие игроки. Гол — 0.3 очка. Играют три минуты. Без выбывания.

— Ааа, ну да, — поспешно