Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс

— Хорошее начало второго тайма. — пробубнил я под нос.

8 сентября. Вторая половина матча

— Да что с вами не так⁈ — рычал наш вратарь, выбегая из ворот, его лицо было искажено гримасой ярости и бессилия. — Это просто пиздец!

— Да что ты ноешь⁈ — тут же огрызнулся один из защитников, с трудом поднимаясь после очередного столкновения. — Ты хоть раз бы поймал!

— Сам вставай и лови! — рявкнул вратарь, отчаянным жестом указывая на четыре огромных кольца за своей спиной. — У меня четыре цели! А ты даже в своё очко умудрился пропустить, бестолочь!

Я поднялся с травы, чувствуя, как по спине разливается тупая боль от падения. Вратарь наш, недолго думая, схватил Яйцо, которое мгновенно материализовалось у него в руках после гола.

Таким макаром мы вовсе проебем, и очень позорно, — с тоской подумал я, глядя на горящие цифры 9.8: 1.5. — Мда. Лана, Зак, Аларик… не смотрите. Прошу вас.

Наш вратарь, всё ещё бормоча проклятия, из последних сил швырнул Яйцо ближайшему защитнику. Тот едва удержал раскалённую сферу. В это мгновение три нападающих противника, как голодные волки, выдвинулись вперёд, перекрывая все возможные пути для паса. Они знали, что мы на грани срыва, и готовились добить.

Я обернулся, чтобы получить пас от защитника, и в этот момент увидел его. Зака. Он стоял у самого края поля, его алые волосы были мокрыми от пота, а лицо выражало не ярость, а отчаянную, почти животную надежду.

— Бей их! — проревел он, и его голос, казалось, прорвался сквозь оглушительный рёв толпы. — БЕЙ! ДАВАЙ ОТПОР!

Его слова врезались в мозг, как раскалённый гвоздь. Точно. Бить их. Картинка сложилась: кровь из носа, подлые удары, холодная эффективность. Здесь не давали карточек. Грубая сила была не просто допустима — она была языком, на котором здесь разговаривали. Главное — не использовать откровенную магию, кроме базовой защиты или контроля над Яйцом. Но… Я НЕ УМЕЮ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ МАГИЕЙ!ПУКИ ТОЛЬКО ВЫХОДЯТ!

Мысль была панической, но времени на раздумья не оставалось. Защитник, зажатый в углу, отчаянным взглядом метнулся ко мне и выплюнул из рук Яйцо.

Я поймал его. Ладони привычно обожгло даже сквозь перчатки. И в тот же миг три тени накрыли меня. Нападающие первой команды ринулись в атаку, их глаза светились предвкушением лёгкой добычи. Они видели перед собой того самого неудачника, который чуть не расплакался во время бросков. Они не видели того, что происходило у меня внутри. Той чёрной, густой ярости, что наконец перевесила весь страх и стыд.

Вихрь мыслей остановился. Осталось только действие. Я не умел пользоваться магией. Но я умел злиться.

Вместо того чтобы попытаться увернуться или отдать пас, я сделал шаг навстречу центральному нападающему, сжимая Яйцо так, что искры посыпались из-под пальцев. Всё его тело было открыто для удара.

И я ударил. Не Яйцом. Локтем. Коротко, резко и со всего размаха — прямо в солнечное сплетение.

Раздался глухой выдох, и он осел, глаза вылезли от неожиданности и боли. Его компаньоны на миг застыли в шоке. Этого было достаточно.

Я отшвырнул его тело в сторону и, не замедляя темпа, рванул вперёд, уворачиваясь от второго оппонента за счёт чисто инстинктивного приседа. Третий попытался схватить меня за рукав, но я рванулся, оставив в его руках воздух.

Я мчался к линии чужих ворот, не думая ни о тактике, ни о передачах. Только вперёд. И в этот момент что-то щёлкнуло внутри. Не мысль, не заклинание — чистый, неконтролируемый выброс воли. Я не направлял её. Я просто ХОТЕЛ, чтобы они отстали.

И два нападающих, преследовавших меня по бокам, вдруг споткнулись одновременно, будто наступив на невидимые грабли. Их крики ярости превратились в возгласы ярости и недоумения.

Трибуны взревели с новой силой. Это был уже не смех, не издевка. Это был рев одобрения. Я был всего в десяти шагах от колец. Вратарь противников принял стойку, его лицо выражало решимость. Но я уже не думал. Я чувствовал.

Я занёс руку для броска, и в этот миг всё вокруг замедлилось. Я видел, как его глаза следят за движением моей руки. Видел, как болельщики на трибунах застыли с открытыми ртами. Слышал, как моё собственное сердце колотится в такт этому безумию.

И я бросил. Не по кольцу. Вратарю прямо в грудь. Защитники же чуть ли не собой прикрывали три других кольца.

Удар был такой силы, что он отлетел назад, врезался в стойку ворот и осел, кашляя. Яйцо, отскочив от его одежды, с оглушительным грохотом влетело в ближайшее кольцо.

Гол. 9.8: 2.5

Я стоял, тяжело дыша, глядя на поверженного вратаря. В ушах стояла оглушительная тишина, хотя стадион ревел. Я не умел играть в «Горячее Яйцо». Но я только что показал им, что умею делать кое-что другое. Выживать.

Вратарь противника выбыл. Синий свет магии унёс его за пределы поля, оставив ворота пустыми и беззащитными. Я повернулся и побрёл на свою позицию, ноги были ватными, а в ушах стоял оглушительный звон. Адреналин начал отступать, сменяясь дрожью в коленях и смутным осознанием, что я, кажется, только что совершил нечто невозможное.

И тут я увидел его. Зак стоял у бровки. Его лицо, обычно озарённое ухмылкой, было вытянутым и серьёзным. Но его руки медленно, ритмично хлопали. Это не было ликование толпы. Это было нечто другое. Признание.

В этот момент он странно напомнил мне Багз Банни — того, из старых мультфильмов, когда тот в самых безвыходных ситуациях сохранял ледяное спокойствие и делал своё дело. И сквозь нарастающий гул трибун, сквозь собственное тяжёлое дыхание, я уловил в голове знакомый ритм. Первую, басовитую строчку из трека «Shahman — Mark», который я слушал, кажется, в другой жизни:

«Skin the color of bark…»

Я кивнул Заку. Коротко, почти невидимо для кого-нибудь еще. Он в ответ чуть склонил голову. Диалог был исчерпан. Игра ещё не закончилась. Но что-то переломилось. И пусть счёт был унизительным, но теперь в воздухе висело не только поражение, но и вопрос. Вопрос ко мне и ко всем: «А что будет дальше?»

Едва я вернулся на свою позицию, как стало ясно — противники сменили тактику. Их цель была не забить, а добить нас. Выбить из строя третьего нападающего, коим был я. Один из их игроков, коренастый брюнет с кривой усмешкой,