Однажды в сказке: Мрак над Златоградом - Алексей Дзюба

— Уже есть! Посмотри! — Кощей резко развернулся лицом к витязю и указал на лежащего князя.

— Лжёшь! — взревел Илья, занося меч для удара.

Властелин лишь лениво повёл Кладенцом, и неведомая сила заставила Муромца воткнуть меч в землю. В глазах Ильи всё раздвоилось, а Добрыня упал на колени, уперевшись в землю руками и тщетно пытаясь сбросить навалившуюся тяжесть.

— Ты лжёшь! — повторил Муромец, устоявший на ногах лишь благодаря доспеху. — Силой давишь! Давай, бей!

— Не хочу! — осклабился Кощей. — Смерть сделает из тебя героя. А я хочу растоптать тебя.

Витязь, превозмогая тяжесть, тянул руки к шее Кощея, пытаясь хоть так остановить его.

— Не верю я тебе! — ревел Муромец.

— Мне не веришь? Друга своего спроси! Он знает и знал всё с самого начала! Теперь живи с этим!

Илья застыл на месте, поражённый словами властелина. Увидев это, Кощей рассмеялся и исчез, оставив вместо себя облако чёрного дыма. Давящая сила исчезла, и витязи смогли вздохнуть полной грудью. Однако у Муромца всё внутри сжималось.

— Добрыня, скажи… скажи, что Кощей солгал!

Сквозь мглу, висевшую над капищем, начали пробиваться лучики света. Добрыня, поднявшись с земли, вытер пот со лба. Расстегнув доспех, он скинул его на землю вместе с кольчугой, оставшись в одной лишь стёганой рубахе. Размяв затёкшие руки, наместник подошёл к Муромцу и посмотрел ему прямо в глаза.

— Тяжеловат доспех стал мне нынче… — Добрыня замолчал, но вскоре тихо добавил: — Кощей сказал правду.

— Что?! — опешил Муромец.

Добрыня, ничего не ответив, схватил меч Ильи, воткнутый в землю, и с силой рубанул соратника. Металл лязгнул о металл, выбив сноп искр.

— Ты чего?! — выкрикнул Илья, уклоняясь от очередного удара.

Но Добрыня продолжал наносить удары, заставляя Илью защищаться.

— Да… Илья. Я… всё… знал.

С каждым ударом Добрыня становился всё яростнее. Муромец, извернувшись, подхватил обронённый Иваном меч. Теперь над капищем разносился гулкий звон металла о металл.

— Прекрати! — ревел Илья, едва уворачиваясь. — Не… враг… тебе!

Наместник, снявший доспех, двигался легко, не стеснённый лишним весом. Закованному же Муромцу приходилось несладко — спасала лишь зачарованная броня.

— Как… всё случилось? — продолжал Илья, перехватывая мечом удар.

— Берендей! — выкрикнул Добрыня, вкладывая в имя всю ярость. — Он… нашёл… свиток силы!

Наместник ловко увернулся от удара и заскочил Илье за спину. От рубящего удара золотой доспех запел, но обычное оружие не смогло оставить на нём даже царапины.

— Мы… решили… вот она… власть, что… всех… объединит! — Добрыня говорил, тяжело дыша. — Мы… провели… обряд…

— Почему… умолчал?! — прохрипел Муромец, уходя от очередного удара.

— Жрец слово взял! Я поклялся, что пока он сам не объявится в облике князя, никто не узнает! А я… я наместником стать должен был. О чём и договорился с Путятой в обмен на обручение с Забавой… Знаю, что был не прав! Мучился, Илья, но верил, что обойдётся!

Добрыня кружил вокруг Муромца, более не делая выпадов. Илья тоже ждал, надеясь, что друг образумится, но тот продолжал:

— А этот недоумок зельем всё испортил! Жрец, прознав про тебя, потребовал посадить в клетку или вовсе убить. Но после случая с Индриком ему веры не было… Я сам эти доносы на тебя писал, чтобы прыть твою остудить.

Наместник снова набросился на Муромца. Мечи, размываясь в воздухе, сшибались, выбивая снопы искр.

— Людей… столько… погибло! — вспылил Муромец, с трудом сдерживая натиск.

— Об… этом… жалею! — Добрыня в каждый удар вкладывал всю свою боль. — Потому… одного… достоин!

Тут Добрыня, сделав ложное движение, широко развёл руки в стороны, открывшись. Муромец, не разгадав замысла и сделав выпад вперёд, проткнул ему грудь. Схватившись за рукоять, наместник сам насадил себя на клинок до конца, оказавшись лицом к лицу с Ильёй. Муромец, выпустив меч, подхватил обмякшего друга за плечи.

— Смерти… — выдохнул Добрыня, выпуская изо рта струйку крови. — Передай… ей… люблю… Прошу… прости-и-и…

С последним словом он испустил дух, безвольно повиснув на руках Муромца.

Опустив мёртвое тело на землю, Илья вынул из груди окровавленный клинок и положил его рядом. Свой же меч, выпавший из рук Добрыни, он вложил в ножны.

В глазах предательски защипало. Посмотрев вверх, Илья увидел, как лучи солнца прорвали пелену мглы, разорвав её на клочки. Лицо оросили тяжёлые капли дождя.

Глава 22-2. Эпилог

Муромец какое-то время стоял в нерешительности, оставшись один на капище. Однако, придя в себя, стал собираться в обратный путь. Тела ратников Илья сложил под деревом. Князь находился в колдовском беспамятстве, поэтому Муромец усадил его на коня Добрыни, покрыв накидкой и подвязав к седлу. Тело своего товарища он уложил на две жердины, привязанные к Гнедому.

По пути назад небо вдали всё ещё было покрыто мглою. Однако по мере приближения сумрак рассеивался. Вымокший от дождя, сопровождавшего его весь путь, витязь добрался до окраины леса.

Сквозь просветы между деревьями Муромец увидел хозяина леса, а рядом — Берендея.

— Лесной царь! Нужно схватить этого оборотня и предать суду! — потребовал Муромец, когда приблизился к ним.

— В чём его вина? — пророкотал Леший, обернувшись.

— Он подсунул князю тёмный свиток, не предупредив об опасности! Из-за него погибло много людей!

— Это всё?!

— Да!

— Мне это ведомо. Берендей сознался. Он мой подданный, и только я могу его судить! — ответил Леший. — Его вины в том нет. Люди сами соблазнились, без должной осмотрительности. Виновен не искуситель, а соблазнившийся. Жажда власти всему виной! Брошенную печать он тебе вернул. — Затем, подумав немного, добавил: — Против Лесного царства люди не совершили худого — я сохраняю договор. Но это поле отныне принадлежит мне. Оно пропитано кровью — хороший лес вырастет!

Лесной царь, не став продолжать разговор, зашагал в чащу, сопровождаемый Берендеем.

— Нам нужно забрать убитых и раненых! — выкрикнул вдогонку Муромец.

— Три дня даю! — не оборачиваясь, прогрохотал хозяин леса.

Илья направился на холм, где он заметил стяг Златограда и где были его друзья.

— Добрыня! Не-е-ет! — закричала в отчаянии подбежавшая первой Настасья.

Бросившись к телу витязя и прижавшись к его щеке, она обняла его.

«Так вот кому слова были предназначены?! — про себя подумал Муромец. — Кто же мог знать?»

Опомнившись, ратница вскочила и, взяв себя в руки, подошла к Илье.

— Это морок был, да? Добрыня убит златоградским мечом.

Муромец молча кивнул, не в силах рассказать правду, а вслух добавил:

— Умирая, просил передать тебе… что любит.

Настасья закусила губу, пытаясь сдержать рыдания, но предательская слеза тяжёлой каплей всё равно скатилась по щеке. Резко