Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

нести тяжелый рюкзак, жить в окопах или не мыться неделю; тех, кто мог это сделать, он называл монстрами. Однажды, в 1967 году, генерал посетил базу, понесшую тяжелые потери. Спускаясь с вертолета, он заметил Денби Фосетт – он хорошо ее знал, поскольку мать журналистки, Сюзанна, была теннисной партнершей его жены Китси. «Как давно вы здесь?» – спросил он. «Несколько дней», – ответила Фосетт. Этот ответ оказался роковым: спустя несколько дней Уэстморленд запретил женщинам ночевать на военных полигонах. Заставить корреспонденток каждый вечер возвращаться в Сайгон означало фактически вынести смертельный приговор их репортажам. Однако женщины не собирались сдаваться. Объединившись, они добились у Пентагона равного отношения и возможности работать наравне с мужчинами. Завязалась настоящая битва – и они победили.

Обстановка менялась. Это были уже не 1940-е или 1950-е годы. В США набирало силу феминистское движение, которое оказывало все большее давление на власть. В 1963 году по поручению президента Кеннеди был подготовлен отчет о гендерном равенстве, вскрывший масштабную дискриминацию женщин. В 1964-м был принят закон о равной оплате труда, в 1967-м – введен механизм позитивной дискриминации в пользу женщин и ряд других мер. Феминистские идеи проникали и в журналистскую среду. В 1970 году 46 сотрудниц Newsweek подали на газету в суд за дискриминацию по половому признаку. Затем последовали иски от работников Time, Reader’s Digest, The New York Times, The Washington Post, NBC и других изданий. Оставлять женщин на второстепенных ролях и препятствовать их карьерному росту стало незаконным. В этих условиях армейская стена, возведенная для ограничения присутствия женщин-репортеров, рушилась камень за камнем, хотя некоторые офицеры продолжали сопротивляться изменениям.

У партизан Вьетконга

Мадлен Риффо, которую мы оставили в конце Алжирской войны и которая освещала конфликт в Корее, была одной из немногих журналисток, наблюдавших за событиями в Южном Вьетнаме с позиции Вьетконга. Причиной тому, без сомнения, стала ее приверженность коммунизму. Она впервые приехала туда в конце ноября 1964 года и провела на месте два месяца. Риффо прибыла не одна, а в компании Уилфреда Бэрчетта, с которым познакомилась в Корее. Опытный австралийский журналист, он был первым из своих коллег, кто вошел в разрушенную Хиросиму 2 сентября 1945 года. У них была идея кинопроекта: рассказать о жизни сражавшихся вьетконговцев и познакомить с ней западную аудиторию. Привыкшие видеть вражеские территории лишь с высоты американских самолетов, зрители наконец увидят их глазами тех, кто жил и боролся на земле.

Прибыв в джунгли, Мадлен Риффо переоделась в «одежду из черного ситца и <…> платки в черно-белую клетку, какие носят крестьяне»[50]. Благодаря своему небольшому росту и заплетенным черным волосам она могла незаметно проникнуть куда угодно, оставаясь вне поля зрения потенциальных предателей и самолетов-разведчиков. «Ведь американские “особые войска”, – писала она, – когда им удается обнаружить европейского журналиста среди патриотов, готовы на все»[51].

Как и Бэрчетт, Риффо брала с собой только самое необходимое: во-первых, оборудование – камеры, магнитофоны, фотоаппараты, записные книжки; во-вторых, лекарства, включая лейкопластыри, чтобы предотвратить заражение через царапины или укусы насекомых. Самая большая сложность в джунглях – сохранить оборудование в целости. Влажность разрушала пленку, а муравьи и термиты заводились в магнитофонах и фотоаппаратах. С насекомыми было мало что поделать, но, чтобы защититься от сырости, крестьяне привыкли хранить ценные вещи в пакетах с прожаренным рисом. Именно там находило убежище съемочное оборудование.

Мадлен Риффо особенно интересовали женщины, среди которых она жила и которых опрашивала. Комбатантки сформировали так называемую армию с пучками – название происходило от распространенной среди них прически. Они были вооружены, но, будучи женщинами, не вызывали подозрений. Когда правительственные войска приближались и угрожали деревне, где находились солдаты Национального фронта освобождения (НФО), комбатантки предупреждали местных женщин. Те собирались группами, прижимались к винтовкам и кричали: «Что вы собираетесь делать? Зачем стрелять в мирных крестьян?»[52]. Этого было достаточно, чтобы смутить солдат, задержать их и дать партизанам время на бегство. Риффо также наблюдала за женщинами ночью. Они подходили к постам, контролируемым правительственными войсками, прятались в зарослях и, используя мегафон, призывали солдат дезертировать. Иногда они пели, обращаясь к конкретному бойцу, пытаясь взволновать его и сообщая новости о семье: «Рядовой Тронг, фронт освободил твой регион. Твои родители получили землю. Твою долю сохранили. Ты можешь вернуться домой».

Вернувшись в Париж, Риффо и Бэрчетт смонтировали фильм «В джунглях Южного Вьетнама» (Dans les maquis du Sud Viêt Nam), который показали в самой престижной новостной телепрограмме Франции – Cinq colonnes à la une. В конце 1966 года Мадлен Риффо отправилась в Северный Вьетнам, находившийся под американскими бомбардировками, и преодолела там около двух тысяч километров. В августе 1967 года она была в Хайфоне, когда город подвергся бомбардировке, унесшей жизни мирных жителей, в том числе детей. Риффо забралась на крышу отеля и сфотографировала атаку. Она была возмущена триумфальными заявлениями министра обороны США Роберта Макнамары, утверждавшего, что авиация наносила удары исключительно по военным объектам и что все самолеты вернулись на базы. Однако это было не так: американские бомбы попали даже в дамбы, построенные для защиты от тайфунов, из-за чего вода затопила рисовые поля. «У меня есть фотографии, – возмущалась Риффо, – и пленка с записью на месте событий. Доказательства. Макнамара уличен во лжи»[53]. Она писала об этом в газете L’Humanité и выступала с этой темой в своей программе на «Радио Люксембург». В итоге Макнамара отозвал свои слова, признал потерю шести самолетов, но не упомянул о жертвах среди мирного населения. Тем не менее Мадлен Риффо гордилась своим поступком: «Мы заставили американцев отступить», – с гордостью говорила она.

Профессиональные риски

Так или иначе, любой военный репортер испытывает страх. «Я живу, дрожа от страха, – писала Брижитт Фриан, освещавшая Вьетнамскую войну для телевидения. – Я могла бы написать трактат о страхе, потому что, думаю, мне знакомы все его формы. Или почти все». Однако она добавляла: «Мне незнаком парализующий страх – тот, что вызывает неприятные физические реакции, для которых в народе есть свои названия. Правда, бог знает, чувствовала ли я, что сердце забилось быстрее, мышцы сжались, в животе образовалась пустота, а вдоль позвоночника потек пот. Тем не менее я всегда тщательно следила за этими личными проблемами (и, как мне кажется, весьма успешно их скрывала)». Мадлен Риффо, по собственному признанию, никогда не испытывала страха в момент действия: «В такие мгновения я нахожусь в парадоксальном состоянии», – говорила она. Но находясь в тылу или в джунглях Вьетконга, над которыми пролетали американские бомбардировщики, она чувствовала себя беспомощной