Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

Равенство полов означает и равные риски. Филиппа Шуйлер – виртуозная пианистка, неожиданно сменившая сцену на журналистику ради репортажей о вьетнамском конфликте, – погибла в 1967 году при крушении вертолета, сопровождая группу сирот. Смерть журналиста оставалась редкостью, в отличие от ранений. В начале 1968 года, в день прибытия в осажденный Кхешань, Юрате Казицкас попала под артиллерийский обстрел. Осколки задели щеку, ноги, предплечье и даже ягодицы. «Унизительная рана», – говорила она. «Она получила то, чего добивалась», – цинично прокомментировал один из офицеров. Физически Юрате оправилась, но психологически – нет. Уже в мае 1968 года она решила вернуться в США.

Катрин Лерой тоже не была неуязвима. 17 мая 1967 года она получила тяжелое ранение от взрыва боеприпаса с флешеттами: восемнадцать осколков попали в челюсть и правую сторону тела. Ее срочно эвакуировали на госпитальный корабль «Сэнкчуари» (Sanctuary). Несколько месяцев спустя ее встретила Ориана Фаллачи. Рана на ступне никак не заживала, и Лерой хромала. «Почему бы тебе не поехать домой, Катрин?» – спросила Фаллачи. Та в ответ лишь пожала плечами. «Будто я сказала глупость», – вспоминала итальянская журналистка.

Поиск информации на месте событий сопряжен с другим риском – риском оказаться в плену. В феврале 1968 года, в разгар битвы за Хюэ, Катрин Лерой переоделась из военной формы в гражданскую одежду и вместе с коллегой Франсуа Мазюром проникла в лагерь Вьетконга. Их заметили и арестовали северные вьетнамцы. Но по пути к месту заключения Лерой сумела договориться – она попросила разрешения делать снимки. Плен обернулся серией репортажей, которые тюремщики сочли настолько достоверными, что вскоре отпустили обоих журналистов. Вернувшись, Лерой попала на обложку Life со снимком двух солдат Северного Вьетнама и заголовком: «Враг позволяет мне сделать фотографию». Это стало ее самой громкой сенсацией с начала карьеры.

Все еще в 1968 году Брижитт Фриан и съемочную группу передачи Cinq colonnes à la une дважды ненадолго задерживали. А годом ранее Мишель Рэй оказалась в руках бойцов НФО из-за поломки машины. Ее удерживали три недели. После освобождения американцы первым делом спросили: «Они надругались над вами?» Не зная, смеяться или плакать, Рэй в конце концов расхохоталась. «Я жила как вьетнамка, – писала она, признаваясь, что первоначальный страх постепенно уступил место сочувствию. – Возможно, я ничего не понимаю в политике – ни в политике Ханоя, ни Вашингтона, ни Пекина, – но по-человечески я всегда считала американских солдат своими друзьями. Может, потому что понимаю их тревоги, трудности, страдания. Но никогда прежде я не чувствовала себя настолько чужой им, как в те три недели среди вьетконговцев». Стокгольмский синдром или просто человеческая реакция?

Пленение Кейт Уэбб, произошедшее позднее, оказалось куда более драматичным. Это случилось в апреле 1971 года в Камбодже. Война, по сути, перекинулась на территорию соседнего государства еще в 1969–1970 годах, когда коммунистические повстанцы – «красные кхмеры» – обратились за военной поддержкой к Северному Вьетнаму, что сразу же повлекло за собой вмешательство США. Кейт Уэбб, к тому времени возглавлявшая камбоджийское бюро агентства UPI, освещала бои между правительственными войсками и вьетнамскими и камбоджийскими коммунистами в горах Кириром – ныне это знаменитый национальный парк. Во время одного из сражений она укрылась в траншее вместе с камбоджийским переводчиком, японским журналистом и тремя местными жителями. Однако после разгрома правительственных войск вся группа оказалась в ловушке – на территории, занятой противником. В течение нескольких часов они безуспешно пытались найти путь к отступлению, но в конце концов были захвачены северными вьетнамцами. Три недели плена обернулись изнурительным маршем по джунглям – от рассвета до заката. Уэбб пришлось вынести жажду, голод, воспаленные раны на ногах, приступы малярии, жестокие допросы, постоянные запугивания и обязательные занятия по политической пропаганде. Но больше всего она боялась, что их отряд накроет бомбежка с воздуха – своими же, американскими самолетами.

Тем временем в Сайгоне и США были уверены: Кейт Уэбб попала в руки красных кхмеров – печально известных своими расправами над пленными, как военными, так и гражданскими. Надежды на спасение практически не осталось. Когда неподалеку от места событий обнаружили тело белой женщины, внешне похожей на Уэбб, газеты объявили о ее гибели. В The New York Times даже появился некролог: «Она не была безрассудной, но обладала настоящей храбростью. Пережила минометные и ракетные обстрелы, аварийные посадки вертолетов, повседневную угрозу пуль и шрапнели – все это ее потрясало, но не сломило». Ее семья даже заказала заупокойную службу в церкви.

Тем не менее спустя 23 дня Уэбб и ее спутники были освобождены – изможденные, покрытые грязью, изменившиеся до неузнаваемости. Она потеряла десять килограммов. По возвращении в Сидней Уэбб дала пресс-конференцию. Стоя перед журналистами, она дрожала и выкуривала одну сигарету за другой. «Я не была ни среди живых, ни среди мертвых, – сказала она. – Я находилась в мрачном лимбе, отрезанная от мира». Она призналась, что не верила, будто когда-нибудь снова увидит Австралию. «У нас чертовски глупая профессия», – резко бросила она. Тем не менее Кейт Уэбб вернулась во Вьетнам – и в 1975 году освещала падение Сайгона.

Правительство США официально признало, что ветераны, участники боевых действий и медицинский персонал могли страдать от ПТСР в результате войны во Вьетнаме, лишь в 1982 году. Ни одному журналисту, ни одной журналистке, постоянно работавшим в зоне конфликта, не удалось выйти из этой войны по-настоящему невредимыми – физически или психически. Каждый из них выразил это по-своему. В 1972 году Катрин Лерой вместе с Фрэнком Кавестани сняла документальный фильм «Операция “Последний патруль”» (Operation Last Patrol) – о марше ветеранов, прошедших через всю Америку с требованием к Ричарду Никсону прекратить войну. Подобно Фицджеральд, Эмерсон и Уэбб, она никогда не согласится написать книгу о том, что пережила.

Но война как тяжелый наркотик. Туда хочется вернуться, даже если ради этого приходится пожертвовать личной жизнью, отказаться от иллюзии домашнего уюта, семьи с мужем и детьми – как это сделали Катрин Лерой и Кейт Уэбб. Вся жизнь Уэбб оказалась захвачена адреналином передовой. Она появлялась во всех горячих точках Азии: на Шри-Ланке, в Пакистане, на Филиппинах, в Восточном Тиморе, Непале, Афганистане, в Ираке во время войны 1990–1991 годов. Лишь в 2001 году, в возрасте 58 лет, она отказалась от работы на линии фронта, почувствовав, что больше не может трудиться «в поле», как раньше. Катрин Лерой после Вьетнама отправилась освещать войну в Ливане. А когда в 1990-х попыталась вернуться в модную фотографию, ее постигла неудача. Ее жизнь завершилась медленным погружением в