Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

Беверли Дип Кивер, Лора Палмер, Мишель Рэй… список женщин, работавших внештатно и не имеющих полевого опыта, можно продолжать. Для других журналисток, отправленных редакциями, Вьетнамская война стала возможностью доказать, что женщины способны освещать боевые действия не хуже мужчин. Однако стоит назвать и тех, кто прорвался в это мужское пространство. В 1966 году 24-летняя Денби Фосетт, которой в Honolulu Star-Bulletin доверяли лишь колонки о кулинарии и садоводстве, попросила главного редактора отправить ее в командировку в Сайгон. Получив отказ, она обратилась к конкурентам – Honolulu Advertiser, где ее предложение приняли. Там ей обещали платить 35 долларов за статью: внештатная работа, но за две статьи в неделю она могла заработать больше, чем раньше. На деле же Денби регулярно писала по три материала! А Лиз Тротта, чтобы наконец попасть на фронт и освещать события во Вьетнаме, пришлось занять пост исполнительного директора CBS News. Только тогда, в 1968 году, канал отправил ее в зону боевых действий.

В марте 1972 года Трэйси Вуд вызвала настоящую дискуссию в United Press International (UPI). По принципу ротации корреспондентов во Вьетнаме настала ее очередь отправиться туда. Руководство агентства одобрило поездку, но ее непосредственный начальник Лэндри, имевший опыт освещения нескольких конфликтов, выступил против. «Я считаю, что женщины не должны освещать войну, – сказал он Вуд. – Если с тобой что-то случится, мне будет плохо». Задетая таким покровительственным замечанием, Трэйси ответила: «А тебе не было бы плохо, если погиб бы журналист-мужчина?» После этого она ушла. Несколько дней спустя репортерка сошла с самолета в Сайгоне.

Это не война

Когда 17 ноября 1967 года итальянка Ориана Фаллачи прибыла во Вьетнам, первое впечатление ее озадачило: «Я была в Сайгоне и оглядывалась по сторонам, удивляясь – где же война?» По ее словам: «Это больше напоминало послевоенное время: продуктовые магазины ломились от еды, ювелирные – от золота, рестораны были открыты, светило солнце. Входишь в отель – лифт работает, телефон работает, вентилятор крутится, вьетнамский мальчик реагирует на малейшее движение, а на столе постоянно стоит корзина со свежими ананасами и манго. И ты не думаешь о смерти». Только ночью она поняла, что война действительно здесь. «Вдруг мне в уши ударил артиллерийский залп. Потом еще один. И еще. Стены задрожали, плитка затряслась так, что едва не разлетелась, лампа в комнате опасно закачалась. Я подбежала к окну: небо на горизонте полыхало красным».

В Сайгоне журналисты селились в одном и том же районе – в отелях на улице Ту До (прежде – Катина): Continental, Caravelle, Majestic. Одного взгляда на противогранатную сетку и военную полицию у входа было достаточно, чтобы понять: здесь останавливались американцы. В Continental гостей ждали роскошные условия: просторные, хорошо проветриваемые номера, бар на террасе с ротанговыми креслами под тентами, защищающими от солнца. Отель Caravelle стал штабом крупнейших американских телеканалов – ABC News и CBS News. Его ресторан «Елисейские поля» с белоснежными скатертями и французским хлебом снискал славу одного из лучших в Сайгоне. Ночью, с крыши девятого этажа, где подавали пиво и шотландский виски, можно было наблюдать, как небо усыпано сверкающими точками артиллерийских огней.

Но для молодых журналисток, приехавших во Вьетнам, проживание в отелях вроде Caravelle – где ночь стоила 14 долларов – было слишком дорогим. Вместо этого они селились в скромных гостиницах без телефонов и обслуживания, где порой водились крысы. Ориана Фаллачи, проведя одну ночь в Continental, была вынуждена искать более доступное жилье на улице Ту До. «Чтобы поесть, – вспоминала она, – нужно было выйти во двор, где располагалась нечто вроде закусочной, которой заведовал корсиканец, женатый на вьетнамке. Там за цену ужина в Twenty One (знаменитом манхэттенском ресторане) вам приносили яйцо и две мертвые сардины времен императора Хам Нги». Пользуясь положением, владельцы таких гостиниц нередко завышали цены, и многие журналисты предпочитали снимать комнаты в домах местных жителей – неподалеку от центра города и штабов информагентств.

Информационные агентства были первым местом, куда спешили новички – чтобы узнать последние новости или попытать счастья в поиске работы. Это нередко вызывало раздражение у штатных сотрудников. В AFP даже завели специальную папку для таких визитеров – «Корреспонденты-пиявки AFP». Катрин Лерой тоже начала с этого: по прибытии в Сайгон она постучалась в дверь Хорста Фааса, руководителя фотоотдела Associated Press. Фаас видел немало фотографов, но женщина – молодая, миниатюрная, застенчивая – просила принять ее впервые. Когда она вошла в офис, все мужчины с изумлением обернулись. «У вас есть опыт?» – поинтересовался Фаас. И тут Лерой без тени смущения поведала о подвигах, которых никогда не совершала. Обман сработал: Фаас пообещал ей 15 долларов за каждую фотографию и снабдил пленкой.

Самым трудным было заполучить журналистское удостоверение и рекомендательное письмо от информационного агентства – ведь тогда аккредитация в пресс-службе КОВПВ (Командования по оказанию военной помощи Вьетнаму) проходила практически автоматически. А с карточкой КОВПВ репортеры получали право свободно перемещаться, в том числе сопровождать войска в зонах боевых действий. На удостоверении было четко указано: «Владелец этой карточки должен получить всяческое содействие и всестороннюю помощь в рамках оперативных потребностей и требований военной безопасности, обеспечивающих успешное выполнение миссии. Ему разрешается оплачивать пайки и проживание по предъявлении документа. Карточка дает право на использование воздушного, морского и наземного транспорта в соответствии с приоритетом № 3, но только на территории Вьетнама. Запись на рейс осуществляется через информационный отдел КОВПВ». Другими словами, все обладатели этого удостоверения – включая женщин – получали доступ к военным средствам передвижения: самолетам, вертолетам, кораблям, даже авианосцам. А значит, они, как и мужчины, впервые в истории получили право находиться прямо на поле боя.

Такое положение вещей особенно поражает, если вспомнить, как трудно было женщинам-журналисткам попасть на фронт во время Второй мировой и Корейской войн. Объяснение, однако, простое: Соединенные Штаты официально не вступили во Вьетнамскую войну – ни до 1965 года, ни после начала массовой отправки американских солдат. Президент Линдон Джонсон так и не объявил войну: формально американские войска были направлены как «посредники» между армией Южного Вьетнама и бойцами Севера. Но не стоит впадать в иллюзии, полагая, будто военные одинаково относились к журналистам независимо от пола. Чтобы попасть на передовую, по-прежнему требовалось личное разрешение командира подразделения – и вот тут начинались настоящие сложности.

Увидеть войну глазами женщины?

Женщины, оказавшиеся на поле боя – как, например, Кейт Уэбб, – стремились работать наравне с мужчинами. Прибыв в Сайгон, она отрезала волосы,