Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

а также стала первой женщиной, удостоенной Пулитцеровской премии за военную корреспонденцию. Любопытно, что ту же награду получил и ее давний соперник – Гомер Бигарт, который с досадой признался: «Из-за нее я работал как в аду». Хиггинс удостоилась похвалы даже от военных. В ноябре того же года генерал Уиллоуби, бывший глава разведки при Макартуре, выступил с резкой критикой в адрес прессы и поименно обвинил нескольких журналистов в пораженческих настроениях. Все трое были сотрудниками Herald Tribune – другими словами, членами той самой команды, что освещала события в Корее. За исключением «прекрасной Маргариты Хиггинс», как выразился Уиллоуби, – единственной, кто, по его мнению, смог по достоинству оценить подвиг американской армии.

Позднее, в 1952 году, Маргарита Хиггинс вышла замуж за генерал-лейтенанта Уильяма Холла и стала матерью троих детей. Однако семейная жизнь не стала преградой ее журналистской деятельности: она продолжала работать специальным корреспондентом. В 1954 году в Индокитае она оказалась рядом с Робертом Капой в тот трагический момент, когда он погиб, подорвавшись на мине. В течение следующих лет она брала интервью у Франко, Хрущева, Неру, шахиншаха Ирана; освещала гражданскую войну в Конго в 1960 году и работала во Вьетнаме. Осенью 1965 года, находясь в командировке, она заразилась лейшманиозом – болезнью, которая оказалась для нее смертельной. Маргарита Хиггинс скончалась в 1966 году на 45-м году жизни. Ее похоронили с военными почестями на Арлингтонском национальном кладбище – рядом с героями, которым она посвятила значительную часть своей жизни и творчества.

Стоит отметить, что Маргарита Хиггинс была не единственной женщиной, освещающей Корейскую войну. Вслед за ней в 1952 году в Корею прибыла Маргарет Бурк-Уайт – знаменитая фотожурналистка, которая двумя годами ранее документировала режим апартеида в Южной Африке. Она провела девять месяцев при южнокорейской армии, фотографируя в том числе военнопленных. Однако далеко не все ее работы были приняты к публикации: некоторые кадры сочли слишком жестокими. Одна из самых известных – страшная и невыносимо откровенная фотография: отрубленная голова повстанца, окровавленная и удерживаемая за волосы, – запечатлена на переднем плане, в то время как на заднем смеется южнокорейский солдат. Эта сцена вопиющей бесчеловечности оказалась чрезмерной для зрителей, не готовых встретиться с истинным лицом войны. Именно в Корее Несокрушимая Мегги, как ее называли, впервые ощутила симптомы болезни Паркинсона. Эта болезнь положит конец ее профессиональной деятельности в 1957 году и окончательно оборвет ее жизнь в 1971-м.

Безымянная война

В ночь с 9 на 10 сентября 1954 года алжирский город Орлеанвиль (ныне Эш-Шелифф), расположенный между Ораном и Алжиром, пережил разрушительное землетрясение, унесшее около полутора тысяч жизней. Тысячи людей были ранены, десятки тысяч остались без крова. Газета La Vie ouvrière, орган Всеобщей конфедерации труда (ВКТ), немедленно направила на место трагедии журналистку Мадлен Риффо. Однако, когда она попыталась пройти к развалинам, жандармский бригадир, с силой сломав чертополох тростью, бросил ей: «Можете возвращаться <…> – все снова идет нормально»[39].

«Нормально?» – в Алжире не было и не могло быть ничего «нормального». Это подтверждали свидетельства, собранные Мадлен Риффо, в том числе рассказ рабочего по имени Мохамед Туами. Едва появившись на свет, его сын оказался в больнице Мустафы в Алжире. Когда Мохамеду сообщили, что ребенок выздоровел, он пришел за ним – и получил чужого младенца. Ему пообещали разобраться, но с ответом тянули. Риффо писала: «И знаете, что было дальше? Мохамеда привели в зал, где лежали алжирские дети. “У тебя был сын? Прекрасно. Выбирай себе мальчишку среди этих туземцев – и проваливай!”»[40]. Нет, в Алжире не было ничего нормального. Обращаясь мысленно к жандарму, прогнавшему ее от руин, журналистка писала: «Вы и вправду думаете, что с народом можно обращаться, как с чертополохом, который сбивают небрежным взмахом хлыста?»[41]. Спустя всего несколько недель началось алжирское восстание – война, которую Франция упорно отказывалась называть войной, но которая спустя почти восемь лет закончилась обретением Алжиром независимости.

Мадлен Риффо была поэтессой, коммунисткой и борцом по призванию. В 1942 году, в восемнадцать лет, она вступила в Сопротивление и вскоре стала одной из руководителей Национального фронта студентов-медиков. В начале 1944-го она вступила в коммунистическую партию и добровольно попросилась в отряд вооруженной борьбы. В июле она узнала о трагедии в Орадур-сюр-Глан – деревне, которую хорошо знала и где проводила каникулы. Там нацисты зверски расправились с жителями. Вскоре пришло новое горе: немецкий солдат убил ее друга – того самого, кого он сам пощадил несколькими днями ранее. Тогда Риффо приняла решение. Она выследила врага и застрелила его на мосту Сольферино. Почти сразу ее арестовали. Пытали – сначала французские полицейские на улице Соссе, потом в гестапо. Но она не проронила ни слова. Отправили в тюрьму Фрэна, где ей едва удалось избежать депортации. Спасло вмешательство Красного Креста: освобождение было достигнуто благодаря соглашению, заключенному между генеральным консулом Швеции Раулем Нордлингом и немецкими властями. Вскоре после освобождения Риффо вновь включилась в борьбу: во главе группы франтиреров и партизан она участвовала в освобождении Парижа. В ноябре 1944 года журналист коммунистической газеты Front national Клод Руа представил ее Полю Элюару. Тот опубликовал ее стихи с портретом Пикассо и пригласил работать в Ce Soir – издание, которым руководил Луи Арагон.

Мадлен Риффо освещала Алжирскую войну для L’Humanité, где с 1958 года работала специальным репортером. Она сразу же встала на сторону жертв колониализма и, следуя урокам журналистики, полученным от своей подруги Андре Вьоли, обращала внимание прежде всего на «маленького человека» – простого алжирца, запертого между войной и политикой. В ноябре 1960 года она собрала свидетельства о пытках. Один из них – рассказ крестьянина, которого месяц продержали в подвале: «Подвешивали за ноги. Каждый день они пытали меня своим “гегенчиком”[42]. Потом отпустили – надеялись, что я что-нибудь расскажу»[43]. «Я не искала этого, – писала она. – Я приехала лишь узнать, в чем нуждаются беженцы перед зимой. Но встретилась с пытками».

В июле 1961 года Мадлен Риффо отправилась в Бизерту – французский анклав в Тунисе. 19 июля тысячи мужчин и женщин попытались войти в город, требуя ухода французских войск. В ответ вмешалась авиация, и началась бойня: по меньшей мере две тысячи человек были убиты. Риффо шла по улицам среди разлагающихся тел: «С тех пор меня не покидают мысли о мухах», – признавалась она позже. Для L’Humanité она сделала серию снимков. На одном из них – тело рабочего: на его груди легионер или десантник вырезал ножом эмблему ультраправой группировки «Молодая нация».

Мадлен