Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

осевшей в русле. Добравшись до нужного места, нужно было пройти по узкой лощине и затем подняться по крутой тропе к пещерам. В 1948 году она писала: «Мао Цзэдун – дородный мужчина с гибкими конечностями; его движения одновременно неторопливы и свободны, как у крестьянина. На его круглом, довольно плоском лице – спокойная сдержанность, которая порой отступает, открывая выражение тонкого юмора, когда он улыбается. Из-под копны густых темных волос выступает высокий лоб, а пронзительные глаза выдают деятельный и проницательный ум. Он словно воплощает первозданную жизненную силу, сдерживаемую глубокой, но энергичной мыслью».

Интервью Анны Луизы Стронг с Мао Цзэдуном вошло в историю прежде всего благодаря яркой метафоре, которой китайский лидер охарактеризовал геополитическую угрозу, – «бумажные тигры». Когда журналистка спросила его о возможности применения Соединенными Штатами атомной бомбы против Советского Союза, Мао ответил: «Атомная бомба – это бумажный тигр, которым пользуются американские реакционеры, чтобы пугать людей. Выглядит он ужасающе, но на деле не так уж страшен. Конечно, атомная бомба – оружие массового уничтожения, но исход войны решает народ». В более широком смысле, продолжал Мао, все реакционеры – «бумажные тигры» перед лицом народа: они кажутся грозными, но по сути – бессильны. В подтверждение своих слов он привел примеры из истории: Николай II, Муссолини, Гитлер, японский империализм – все они, как он утверждал, пали под натиском народного движения.

Осенью 1948 года Анна Луиза Стронг готовилась вернуться в Китай по приглашению коммунистов Маньчжурии. Она только что выпустила книгу «Я видела новый Китай» (J’ai vu une Chine nouvelle), тираж которой составил 300 тысяч экземпляров. До этого момента она была единственной иностранной журналисткой, которая могла свободно перемещаться по России, возвращаться в США по собственному желанию, посещать Китай по необходимости и брать интервью у высшего руководства Коммунистической партии. Однако вскоре возникла проблема: власти задержали выдачу выездной визы, пока Стронг находилась в СССР. Эта тупиковая ситуация длилась пять месяцев. 14 февраля 1949 года рано утром трое сотрудников милиции постучали в ее дверь и арестовали ее. Анну Луизу отвезли в тюрьму на Лубянке – место, где КГБ допрашивал, пытал и казнил противников режима. Обвинение, предъявленное ей, было тяжелым: Стронг объявили «американской шпионкой и отъявленной фашисткой». Пять дней ее держали в одиночной камере, при этом надзиратели, несмотря на многочисленные протесты, отказывались объяснить причину задержания. Во время одного из допросов комиссар, наконец, заявил, что она – шпионка, и продемонстрировал доказательства. Взяв папку с ее статьями, он предъявил одно из «доказательств» – интервью с Троцким, датированное 1921 годом!

Считали ли в СССР, что Анна Луиза Стронг слишком сблизилась с китайскими коммунистами? Во всяком случае, на пятый день содержания под стражей она узнала, что будет депортирована из страны. Сначала ее отправили в Польшу, откуда она в итоге улетела в США. Однако там ее ожидали новые испытания: страна была охвачена «охотой на ведьм» маккартистов, которые выслеживали предполагаемых агентов и сторонников коммунизма. Стронг немедленно вызвали на слушания в комиссию по расследованию «антиамериканской деятельности». Против нее не было серьезных обвинений, но ей запретили покидать территорию США. В течение шести лет, проживая в Лос-Анджелесе, она находилась под наблюдением ЦРУ и одновременно была персоной нон грата среди коммунистов. Тем временем в СССР произошли изменения: в 1953 году умер Сталин и страна под руководством Хрущева взяла курс на десталинизацию. В 1955 году Москва реабилитировала Стронг, а Мао Цзэдун, уже ставший главой Китая, пригласил ее в Пекин. Однако для поездки ей требовался паспорт, который американские власти отказывались выдавать. Анна Луиза начала судебную тяжбу, которая длилась почти три года. Верховный суд в итоге принял решение в ее пользу, и весной 1958 года она наконец смогла покинуть США. После непродолжительного пребывания в Москве она отправилась в Пекин и поселилась в бывшем здании итальянской миссии, предназначавшемся для высокопоставленных иностранных гостей. Там она опубликовала на английском языке книгу «Письмо из Китая» (Lettre de Chine), в которой восхваляла коммунистическую революцию. Когда Анна Луиза Стронг умерла в марте 1970 года, ее друг, премьер-министр Чжоу Эньлай, пришел поклониться ее останкам. С 1966 года она была почетным членом хунвейбинов.

Антикоммунистические репортажи

Даниэль Юнебель не скрывала своих намерений: она хотела стать журналисткой и стремилась к большим репортажам, чтобы бороться с коммунизмом. Дочь промышленника и актриса, обладавшая ценной адресной книгой, в 1948 году отправилась вместе с подругой в Чехословакию, где коммунисты только что захватили власть. Притворившись туристкой, она провела свой первый репортаж. По возвращении, вооружившись рекомендацией Марселя Блёстен-Марше, руководителя «Публисис», она постучалась в дверь Пьера Лазарева, влиятельного главы France-Soir. Впечатленный ее смелостью, он направил Юнебель в L’Intransigeant, где была опубликована ее статья. Она еще не была профессиональной журналисткой, но в том же году написала второй репортаж – о гражданской войне в Греции, первом поле битвы холодной войны. Одетая в военную куртку, Юнебель сопровождала правительственные войска, сражавшиеся с повстанцами-коммунистами. На этот раз ее статьи опубликовали во France-Soir.

В октябре 1950 года у Пьера Лазарева возникла идея: «А что, если вы отправитесь в Лиссабон и возьмете интервью у Салазара? Это было бы настоящей сенсацией». Португальский диктатор редко появлялся на публике и категорически отказывался принимать иностранных журналистов – даже репортеров Time-Life выставляли за дверь. Даниэль Юнебель уехала в Лиссабон, и по прибытии первым ее желанием было связаться с корреспондентом France-Soir. Изумленный, он сказал ей: «В этой стране никогда не видели женщину-журналистку…» Тем не менее он познакомил ее с Антониу Эса ди Кейрошем, заместителем директора секретариата национальной пропаганды, контролировавшим португальскую прессу. Обаяние и молодость Даниэль быстро завоевали его расположение (ей было 28, ему – 59), но он подтвердил, что Салазар не дает интервью. Когда она уже собиралась возвращаться в Париж, Юнебель решила сделать последнюю попытку: написала письмо диктатору и уговорила Эса ди Кейроша передать его. Тот согласился, и спустя несколько дней Салазар принял ее. Она получила свою сенсацию! Однако, когда она собиралась уходить, диктатор предупредил: «Конечно, все, что я вам сказал, должно остаться конфиденциальным». Эти слова словно окатили ее холодной водой.

Когда Даниэль вернулась в Париж, в кабинете Лазарева разгорелась бурная дискуссия. Юнебель хотела сдержать слово и отказалась публиковать интервью. «Вы никогда не станете настоящей журналисткой!» – прокричал глава France-Soir и, хлопнув дверью, выставил ее вон. Она была в отчаянии, но еще не достигла дна. Через три месяца ей позвонил Эса ди Кейрош и с изумлением спросил: «Мы читаем France-Soir каждый день, почему интервью все еще не вышло?» Юнебель, запинаясь, ответила: