Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

Напряжение в комнате достигло предела, когда разговор коснулся традиций и положения женщин. Фаллачи упомянула проституток, женщин, обвиненных в измене, и гомосексуалов, за которыми велась настоящая охота и которых казнили. «Если у вас на пальце гангрена, – усмехнулся Хомейни, – вы позволите ей распространиться на всю руку или отрубите палец?» Журналистка привела в пример случай 18-летней беременной девушки, которую публично казнили в Бехшехре за прелюбодеяние. «Ложь! – возмутился он. – В исламе мы не стреляем в беременных женщин». Но Фаллачи настаивала: об этом писали все иранские газеты. Когда доводы закончились, Хомейни холодно произнес: «Она получила то, что заслужила».

Затем прозвучал вопрос о чадре: «Эта чадра, которую меня заставили надеть, чтобы прийти к вам, и которую вы заставляете носить всех женщин… Почему вы принуждаете их скрываться под этой неудобной и нелепой одеждой, мешающей работать и даже просто двигаться?» Фаллачи говорила о сегрегации: ее жертвами стали женщины, которым запрещалось работать вместе с мужчинами, отдыхать с ними на пляже или в бассейне. «Им велят купаться отдельно, в чадре. Кстати, как вы себе это представляете – плавать в чадре?» Лицо Хомейни помрачнело. Взрыв раздражения не заставил себя ждать: «Это вас не касается. Наши обычаи вас не касаются. Если вам не нравится чадра – не носите. Потому что чадра предназначена только для приличных и добродетельных молодых женщин». «Простите?» – переспросила ошеломленная Фаллачи. Хомейни повторил свою фразу. «Благодарю вас, имам, вы – настоящий джентльмен, – парировала она. – И, следуя вашему совету, я снимаю эту дурацкую средневековую тряпку прямо сейчас». С этими словами она встала и стянула с себя чадру.

Разъяренный Хомейни встал и покинул комнату, прервав интервью. Фаллачи не собиралась уходить: она возмущенно напомнила, что имам сам согласился на разговор, а список ее вопросов еще не был исчерпан. В ситуацию вмешался сын духовного лидера Ахмад – именно ему удалось уладить конфликт. На следующий день интервью продолжилось, и, несмотря на инцидент, тон журналистки остался столь же жестким и бескомпромиссным.

Чадра и платок – символы покорности иранских женщин – неожиданно могли стать преимуществом для женщин-репортеров. Фотограф Кристин Шпенглер использовала их, чтобы слиться с толпой: порой – чтобы спрятать камеру, чаще – чтобы приблизиться к иранским женщинам. «Стоило мне накинуть на голову простую черную косынку, – писала она, – и все женщины тут же видели во мне сестру». Парадокс – орудие подчинения превращалось в средство свободы…

Кровь на площади Тяньаньмэнь

«В Пекине находилось около двух тысяч журналистов самых разных профилей. Женщин среди них было очень мало. Женщин-фотографов – еще меньше», – вспоминала Изабель Эллсен.

Студенческие демонстрации на площади Тяньаньмэнь начались 15 апреля 1989 года. Однако телеканалы CNN, CBS, BBC и другие оказались в Пекине с самого начала событий и смогли вести прямые трансляции – что стало беспрецедентным случаем в истории большого репортажа – только потому, что изначально прибыли освещать другое мероприятие, которое в итоге не состоялось: визит Михаила Горбачева в Китай. Большинство специальных корреспондентов разместились в отеле Beijing Hotel – роскошном здании на углу Чанъаньцзе, всего в нескольких сотнях метров от площади Тяньаньмэнь. Именно там телекомпании установили свои камеры.

Надежда на открытость китайского правительства рухнула 20 мая, когда было введено военное положение и в Пекин вошли танки. В ночь с 3 на 4 июня военные жестоко подавили протест, устроив бойню. По данным Красного Креста, число погибших достигло 2600 человек, еще около десяти тысяч были ранены.

Вечером 3 июня британская журналистка Кейт Эди находилась на улице вместе с оператором BBC. Увиденное повергло их в ужас. Десятки грузовиков двигались по Чанъаньцзе в сторону площади Тяньаньмэнь. Солдаты стреляли вслепую по боковым улицам, открывали огонь по демонстрантам, попавшим в западню. Площадь была покрыта телами, залита кровью. Раненых увозили как могли – на тележках, носилках, даже на велосипедах. Кейт стояла так близко к колонне грузовиков, что видела, как солдаты стреляют в толпу. «Нельзя подходить ближе, это слишком опасно», – сказал оператор. «Но мы ведь останемся, правда?» «Да», – ответил он. Они остались. Чтобы быть свидетелями. Чтобы рассказать правду – ту, которую китайские власти будут отрицать. Позже ночью они добрались до детской больницы. Паника, кровь, истошные крики. Пол в коридорах был залит кровью. Оператор продолжал снимать.

За пять часов Кейт Эди обошла почти весь город. В какой-то момент попала под залповый огонь. Упала. А когда поднялась, оказалась среди раненых и мертвых. Пуля оцарапала ее левую руку. Она осталась одна. В городе, охваченном тревогой и хаосом. Решила вернуться в отель – штаб-квартиру BBC. Сквозь толпу она пробивалась почти на ощупь, перешагивала через тела, бежала так быстро, как могла. Без колебаний отталкивала полицейских – ей нужно было пройти. Когда добралась до отеля, двери оказались заперты. Тогда она полезла наверх. Царапая ладони, сдирая кожу, карабкалась по стене. И все же попала внутрь. Пока Кейт Эди рисковала жизнью на улицах Пекина, многие другие журналисты оставались в отеле, наблюдая за бойней с балконов – или снимая происходящее с безопасного расстояния.

В ту ночь на площади Тяньаньмэнь были и другие женщины-репортеры – в том числе фотографы Изабель Эллсен и Анна Клопе из агентства «Сипа» (Sipa). Клопе, более опытная, делилась советами – они оказались бесценными для Эллсен. Однако в ночь перед военной операцией каждая из них работала отдельно. Эллсен затянуло в толпу как раз в тот момент, когда солдаты начали стрелять. Она двигалась вперед, против хода бегущих, и в какой-то момент оказалась в первых рядах демонстрантов. Она включила фотоаппарат – и вспышка сработала. Яркая, совершенно неуместная вспышка. «Несколько солдат посмотрели на меня. Я подумала: ну вот, вспышка. Сложно было подумать, правда? Браво. Отлично. Сейчас они выстрелят. Я мертва. Конец». Но солдаты прошли мимо строевым шагом – и начали стрелять в другую сторону. Она застыла, парализованная, не смогла сделать ни одного кадра. «Гораздо позже, – писала она, – я научилась фотографировать так же рефлекторно, как дышать».

Война в Персидском заливе – боевое крещение?

Ночью 2 августа 1990 года армия Саддама Хусейна, президента Ирака, вторглась в Кувейт с намерением аннексировать страну. В это время Мартина Ларош-Жубер, журналистка France 2, находилась в отпуске в Биаррице. Узнав о случившемся, ее отец, профессиональный дипломат, резко спросил: «Почему ты все еще здесь?» Мартина немедленно вернулась в Париж.

«На мгновение редакция задумалась: стоит ли отправлять в