Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

Можно ли во имя информирования снимать все подряд? Среди груды трупов журналистка и оператор нашли двух маленьких девочек, которые еще дышали. «Мы и секунды не думали о том, чтобы их снимать – наша мысль была только о том, как их спасти». Она продолжала: «Мы привели их в дом, где находились военные тутси. Эти девочки не хотели идти в приют, они хотели остаться с нами. Они не разговаривали и были очень худыми. Но через 15–20 дней они начали снова есть. Это стало счастливой надеждой посреди войны».

Не всегда легко быть французской журналисткой в Руанде – на территории тутси, когда Францию обвиняют в поддержке геноцидного режима хуту. В середине июня Изабель Стаэс прибыла в страну по заданию France 2. 22 июня французская армия начала операцию «Бирюза», целью которой было положить конец массовым убийствам. 4 июля Руандийский патриотический фронт (РПФ) под руководством Поля Кагаме захватил столицу Кигали. Но на юге страны столкновения продолжались. Именно туда, в сторону Бутаре, отправилась съемочная группа France 2 – журналист, звукорежиссер и фотограф, а за рулем была Изабель Стаэс. На последнем контрольно-пропускном пункте зоны «Бирюзы» ее заверили, что путь свободен. Но спустя несколько километров автомобиль попал под обстрел тутси. Первая пуля пробила грудь, вторая – бедро, третья – лодыжку. Машина скатилась на откос. «Я не знала настоящего страха, – вспоминала она. – В тот день страх был настолько силен, что заглушил боль».

Журналист-фоторепортер и звукорежиссер не пострадали, а фотограф, раненый в колено, благодаря корпусу фотоаппарата избежал пули, направленной прямо в сердце. Вместе с потерявшей сознание Изабель Стаэс их взяли в плен и доставили в дом в Бутаре. Кухонный стол стал для нее операционным столом. Надзиратели безуспешно пытались облегчить ее боль, используя ветеринарные препараты. Санитар зашил рану на груди, несмотря на полное отсутствие лекарств – не было даже аспирина. Три дня они провели в плену, пока их не доставили на микроавтобусе к стадиону в Кигали, превращенном в центр международной прессы. «Я до сих пор так и не узнала, кому обязана нашим освобождением», – признавалась она в 2012 году.

Теперь это известно. В начале июля 1994 года французское правительство направило в Кигали двух посланников – Жана-Кристофа Рюфена и академика Жерара Прюнье. Миссия была секретной: им предстояло согласовать условия, которые позволили бы Франции, действовавшей по мандату, создать гуманитарную зону на юго-западе страны без риска конфронтации с тутси. Поль Кагаме, глава РПФ, признавался, что оказался в довольно неудобном положении после первой встречи с ними. Ему рассказали о похищении журналистов и о том, что они ранены. «Вы врач, – обратился он к Рюфену. – Сможете их осмотреть? Как нам их эвакуировать?» Затем последовал эпизод с микроавтобусом и прибытием на стадион в Кигали. Очевидно, журналисты тут же узнали Жана-Кристофа Рюфена. Так миссия перестала быть секретной…

14

Расследовать до конца

«А что, если открыть бар?» – предложение Пэм Зекман ее главному редактору на первый взгляд показалось абсурдным. Но, по ее мнению, именно так можно было вывести на чистую воду коррупцию, проевшую насквозь инспекционную службу Чикаго.

Это было в мае 1977 года. Пэм Зекман, репортер-расследователь Chicago Sun-Times, постоянно получала звонки от владельцев баров и ресторанов, уставших платить взятки каждому инспектору, переступавшему их порог. Но ни одна из жертв не соглашалась рассказать об этом публично. Тогда Зекман решила пойти другим путем – использовать уловку, чтобы поймать коррупционеров с поличным. При содействии Ассоциации лучшего управления (АЛУ) – антикоррупционной организации, возникшей еще во времена Аль Капоне, – газета приобрела питейное заведение в паре шагов от своей редакции. Его запущенное состояние идеально подходило для ловушки. Пэм Зекман и Билл Ректенуолд из АЛУ официально стали владельцами заведения под псевдонимами мистер и миссис Рэй Паттерсон. Журналист Зей Н. Смит и следователь Джефф Аллен изображали бармена и управляющего. Два фотографа Sun-Times спрятали камеры в потолке. Все было готово. Занавес поднялся.

То, что услышали и увидели фальшивые владельцы таверны «Мираж» – так назывался бар, – превзошло все ожидания. Бухгалтеры, пришедшие на собеседование, без малейшего стеснения делились советами: как грамотно фальсифицировать учет, как завести поддельные книги, и даже сообщали, в какие дни приходят инспекторы за своими конвертами. Единственными чиновниками, которым, по их словам, не стоило давать взятки, были полицейские. Но вовсе не из-за их честности – просто если им заплатить однажды, они будут возвращаться снова и снова, с каждым разом становясь все более алчными.

Размеры взяток редко превышали сотню долларов, но каждое должностное лицо, отправленное городом для проверки соответствия бара нормам, уходило с парой купюр в кармане. Лейтенант пожарной службы выдал разрешение на открытие «Миража», не обратив внимания на свисающие с потолка электрические провода, готовые в любой момент оборваться. Санитарный инспектор проигнорировал личинок, кишащих в канализации, проржавевшие трубы, подвал, заваленный крысиным пометом и даже человеческими фекалиями. Инспектор по контролю за алкоголем будто не заметил мух, копошившихся прямо в бутылках. На каждый новый визит – новый конверт. На каждый конверт – новая сцена, заснятая скрытой камерой.

Через четыре месяца Пэм Зекман и ее команда решили остановить эксперимент: собранного материала было более чем достаточно. Начиная с января 1978 года расследование стало темой для 25 газетных публикаций и часового телерепортажа. Для Чикаго это было как гром среди ясного неба. На городских коррупционеров обрушился шквал разоблачений, власти инициировали масштабную операцию «Чистые руки» по борьбе с налоговыми махинациями по всему Иллинойсу. Зекман и ее коллеги вошли в шорт-лист Пулитцеровской премии 1979 года за выдающийся репортаж. Но саму награду так и не получили…

Разоблачить или понять?

Пэм Зекман и ее команда так и не дотянулись до святого грааля американской журналистики – Пулитцеровской премии. Против их кандидатуры выступил один из членов жюри – влиятельный Бен Брэдли из The Washington Post. По его мнению, их работа под прикрытием выходила за рамки допустимого: журналисты не должны скрываться под вымышленными именами, снимать людей тайно и вести себя как мошенники, даже если цель – разоблачение коррупции. «Журналист – не полицейский», – настаивал Брэдли. Он считал, что вручение премии за подобное расследование создало бы опасный прецедент, подрывающий доверие к профессии и нарушающий ее этические границы.

Репортаж под прикрытием, позволительный во времена Нелли Блай и эпохи stunt journalism, до сих пор вызывает острые споры. Его сторонники считают: когда все традиционные методы бессильны, это – последний шанс добраться до истины. В таких ситуациях женская принадлежность может сыграть на руку – женщина вызывает