Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

Саудовскую Аравию женщину? – вспоминает журналистка. – Дилемма быстро разрешилась: все мужчины были заняты». Идея о том, что война в Персидском заливе стала трамплином для женщин, желающих попасть в зону боевых действий, довольно распространена среди французских журналистов. Мужчины были в отпуске, на пляже с семьями, – и женщин выбрали по умолчанию. Но эту версию стоит разобрать подробнее. Во-первых, она применима в основном к Франции. В США женщины уже давно стали привычными фигурами на поле боя – начиная с войны во Вьетнаме и заканчивая конфликтами в Центральной Америке и Ливане. Во-вторых, вряд ли стоит полагать, что мужчины-журналисты ни разу не отказывались от отпуска ради войны. В-третьих, французские телеканалы и раньше отправляли женщин в горячие точки. Достаточно вспомнить Мемону Хинтерманн, освещавшую конфликт в Чаде еще в 1984 году.

Нежелание допускать женщин к освещению военных конфликтов отрицать невозможно. Но, как уточнила Мемона Хинтерманн в январе 2023 года, выступая в Пресс-клубе Франции, это нежелание исходило вовсе не от редакций. «Отправить женщину-репортера в Саудовскую Аравию было непростой задачей, – вспоминала она. – <…> Они разведут базар, будут контактировать с армией три-четыре недели – для чего?» Под «ними» она подразумевала вовсе не редакторов, а Министерство обороны и военных. И уточняла: «Проблему представляли не столько коллеги».

Следует понимать, что с информационной точки зрения война в Персидском заливе – первый конфликт, транслировавшийся по телевидению в прямом эфире. Она продолжалась более полугода и проходила в два этапа: сначала – ожидание войск коалиции под командованием США в Саудовской Аравии, затем – их наступление, начавшееся в январе 1991 года. Это не значит, что зрители следили за войной непрерывно, но медийное сопровождение было плотным: поток изображений и комментариев подпитывался практически без перерыва. Для этого требовалась рабочая сила – полноценные, постоянно обновляемые съемочные группы. И в этих группах были женщины.

Война в Персидском заливе ознаменовала собой медийное торжество единственного на тот момент круглосуточного международного новостного канала – CNN. Одной из тех, кто особенно выиграл от этой новой информационной эпохи, стала журналистка Кристиан Аманпур. Позже The New York Times напишет о ней: «Где война – там и Кристиан Аманпур».

Кристиан Аманпур была иранского происхождения: ее семья покинула Иран в 1979 году, когда ей было 20 лет. В 1983 году она пришла на CNN, где поначалу слышала обескураживающее: «С таким акцентом тебе никогда не попасть в эфир». Но будущее сказало иначе. Ей доверяли, она выделялась и, освещая падение коммунизма в Восточной Европе (1986–1989), утвердилась как одна из самых ярких журналисток своего времени. Именно репортажи и прямые включения с места событий во время войны в Персидском заливе принесли ей ту славу, которой не удавалось достичь ни одной другой женщине-репортеру. Она стала первой женщиной, вошедшей в пул журналистов, сопровождавших американскую армию в ходе операций, организованных Пентагоном. В 1992 году стремительный успех вознес ее на должность главного международного корреспондента CNN. А уже в 1994 году пресса писала, что канал предложил ей миллион долларов в год, лишь бы она осталась.

Однако с самого начала конфликта американские телеканалы отправляли в Саудовскую Аравию и многих других женщин – например, Линду Паттильо из ABC и Марту Тейхнер из CBS. Аманпур вовсе не была единственной женщиной на CNN: среди ее коллег были и Мария Флит, и Джейн Эванс. Несомненно, присутствие женщин-репортеров в такой стране, как Саудовская Аравия, создавало определенные трудности. Чтобы пройти через контрольно-пропускные пункты, Кристиан Аманпур приходилось иметь сопровождающего мужчину, которого она порой выдавала за своего мужа. «У нее было 12 мужей», – с юмором замечал Тед Тёрнер, основатель CNN. Тем не менее подобные неудобства были явно недостаточны, чтобы запретить женщинам доступ к местам событий.

Катрин Жантиль охарактеризовала войну в Персидском заливе как «одну из величайших афер века в СМИ»: «Американцы, травмированные образами Вьетнама, из-за которых они проиграли телевизионную битву и впоследствии сам конфликт, решили вывести на передний план “большую Берту”[56], чтобы контролировать прессу». Цензура была чрезмерной. Кроме того, американцы отдавали явное предпочтение своим телеканалам: «…[они] ходили перед Кристиан Аманпур на задних лапах», – писала Элизабет Эллсен. Приходилось записываться в списки, вывешенные на стенах, в надежде попасть в одну из групп, организованных военными. Люди толкались локтями, доходило до того, что вычеркивали имена коллег, чтобы вписать свои. В таких условиях неповиновение стало профессиональным долгом: «В течение семи месяцев задача офицеров военной связи была – контролировать нас и не дать вырваться», – вспоминала Эллсен.

Как рассказывала Катрин Жантиль: «Мы были посреди пустыни и постоянно нарушали правила, установленные американцами, – без аккредитации, без “сопровождающего цензора” из пресс-службы армии и, в довершение всего, мы “маскировались” под военных, надевая форму цвета “песок пустыни”. Это был единственный способ остаться незамеченными и делать свою работу на этом огромном голливудском поле боя». Она и ее команда на внедорожнике случайно оказались на британской позиции, где солдаты были экипированы в противохимические костюмы и маски, практически не видели и не слышали – особенно крик «Журналисты!», который издавали несчастные пассажиры машины. Следует добавить, что во время наземного наступления в Ираке военные опасались появления отрядов смертников. Катрин Жантиль и ее спутники спокойно вышли из машины с поднятыми руками и молились, чтобы солдаты сохранили самообладание. К счастью, в тот день они его удержали.

Столь же непримиримой была Элизабет Колтон – опытная корреспондентка радио NBC в Кувейте, номинированная на награду в 1981 году за репортаж из Ливии. Однажды она вместе с итальянским оператором и испанским фотографом решила приблизиться к иракским позициям без разрешения. У нее было явное преимущество: она говорила по-арабски. Посреди пустыни трое журналистов вдруг увидели, как подъезжает группа иракцев – сначала десять, затем 20, а потом и 30 человек, размахивающих белыми флагами. «Ни воды, ни еды, – кричали они. – Мы хотим мира. Джордж Буш – хорошо. Саддам Хусейн – плохо». На горизонте не было ни одного военного многонациональных сил – Колтон и ее спутники оказались во главе группы заключенных, которым отдали свои пайки с водой и едой.

Изабель Эллсен провела три месяца в пустыне вместе с двумя другими журналистами. «Мы сидели рядком на холодном песке и жевали “Марсы”, наблюдая за падающими снарядами, словно дети во время фейерверка», – вспоминала она. Спала она во внедорожнике, «сложившись гармошкой между рюкзаками, фотооборудованием и химкостюмами». Эллсен описывала свой комплект одежды так: «Куртка из овчины на спине, куфия вокруг головы, форменные штаны и военные ботинки на ногах». Затем добавляла с улыбкой: «Во мне уже давно мало что оставалось от женщины, хотя