Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

Она делила повседневную жизнь с женщинами, которые редко жаловались и вызывали у нее искреннее сочувствие. В репортаже Обена рассказала историю 25-летней Карин, матери двух детей, которая устала чистить ковровое покрытие в офисе начальницы, где собака регулярно справляла нужду. Однажды она не выдержала и воскликнула: «Нужно выгуливать собаку!» Не поднимая глаз, начальница ответила: «Но ведь именно за это вам и платят, верно? Чтобы вы убирали дерьмо». Карин тут же была уволена. Для этих невидимых женщин унижение стало частью повседневности.

Эксперимент длился полгода. До погружения в эту среду Флоранс Обена вряд ли смогла бы найти газету, которая согласилась бы опубликовать материал об уборщицах Уистреама – слишком скучно, слишком мрачно, слишком тревожно. Крупные социальные репортажи в прессе не пользуются спросом. Однако оригинальность ее подхода привлекла внимание СМИ и дала возможность рассказать о реалиях жизни, наполненной страданиями.

Когда Флоранс Обена вернулась в Кан незадолго до выхода книги-репортажа и раскрыла свою истинную личность, женщины, с которыми она работала, были удивлены: «Как ты это сделала? Мы не заметили камер»; «Почему журналистка так интересуется жизнью простых людей?» Однако после публикации книги ни одна из них не сказала ни слова о предательстве или о том, что написанное не отражает их жизни. Этим Флоранс Обена по-настоящему гордится.

«Она сказала»

В 2013 году на церемонии вручения премии «Оскар» актер Сет Макфарлейн вышел на сцену, огласил список номинанток и пошутил: «Дамы, поздравляю, теперь вам не нужно больше притворяться, что вас привлекает Харви Вайнштейн». Зал разразился неловким смехом. Весь Голливуд знал о темной стороне могущественного продюсера – его обвиняли в насилии, – но никто не осмеливался говорить об этом вслух.

Правда неожиданно всплыла благодаря статье, опубликованной 5 октября 2017 года в The New York Times, которую написали две журналистки-расследовательницы – Меган Туи и Джоди Кантор. Обе имели репутацию настойчивых и целеустремленных профессионалов. Меган Туи впервые прославилась в 2010 году благодаря серии материалов о врачах в Иллинойсе, продолжавших практиковать, несмотря на обвинения в насильственных и сексуализированных преступлениях. Позже, в 2016 году, она провела расследование сексуального поведения Дональда Трампа. Джоди Кантор же, среди прочего, в 2012 году опубликовала несанкционированную биографию Барака Обамы, что вызвало недовольство в Белом доме.

Туи и Кантор не были первыми, кто пытался расследовать поведение Вайнштейна. Еще в 2001 году Дэвид Карр предпринимал попытку, однако столкнулся с законом, запрещающим контактировать с потенциальными свидетелями, а также с давлением адвокатов продюсера на руководство The New York Times, что привело к провалу расследования. Тем не менее с 2015 года вокруг голливудского магната вновь стали распространяться слухи о неподобающем поведении. Полиция даже допросила его после жалобы 22-летней итальянской модели Амбры Гуттьерес, обвинившей Вайнштейна в насильственных прикосновениях. Однако прокурор Манхэттена закрыл дело за отсутствием доказательств, в то время как некоторые таблоиды опустили женщину, назвав ее «мерзкой карьеристкой».

Именно тогда на передний план вышли Меган Туи и Джоди Кантор. Они начали свое расследование в 2016 году и продолжали его вплоть до 2019-го. Их начальник Дин Бэкей – обладатель Пулитцеровской премии 1988 года за расследование коррупции в Чикаго – дал им ценный совет: «Говорите по телефону так, будто вас прослушивают». Это было не паранойей – Бэкей прекрасно понимал, насколько опасным мог быть Вайнштейн, который, по сути, нанял целую армию частных детективов, адвокатов и даже израильских шпионов. Им платили огромные суммы, чтобы копаться в жизнях журналисток и их свидетелей, распространять клевету и при необходимости угрожать им.

«У вас ничего не получится», – часто слышали Меган Туи и Джоди Кантор. Расследование шло долго, было трудным и неприятным. Чтобы приблизиться к актрисам, журналисткам приходилось прорываться через толпу пресс-секретарей, добиваться встречи и, главное, убеждать женщин заговорить. Часто побеждал страх: Вайнштейн предусмотрел все – от пунктов о конфиденциальности, заставляющих его окружение молчать, до финансовых соглашений о неразглашении, которые затыкали рот жертвам. Тем не менее некоторые женщины все же решились рассказать о пережитом насилии двум журналисткам. Возможно, именно потому, что они были женщинами. Первой выступила Эшли Джадд – она знала, что ее показания могут разрушить карьеру, но тяжесть молчания стала невыносимой. Если бы не она, возможно, скандала с Вайнштейном так и не было бы. Другие доверялись журналисткам не под запись – Роуз Макгоуэн, Гвинет Пэлтроу, Розанна Аркетт, Анджелина Джоли и другие. Кто-то отказывался показываться с открытым лицом, кто-то соглашался только при условии, что не будет единственной, кто расскажет. «Если вы не хотите делать это для себя, сделайте это ради других», – умоляли журналистки. Они собрали доказательства, проследили финансовые схемы и разобрали механизмы давления Вайнштейна, которые заставляли его жертв молчать. В итоге несколько женщин, собравшись в гостиной Гвинет Пэлтроу, согласились высказаться анонимно.

Два бывших сотрудника Вайнштейна сыграли ключевую роль в расследовании: Лора Мэдден, его бывшая ассистентка, благодаря которой прояснились многие зацепки, и, главное, Ирвин Рейтер – его бывший бухгалтер, который встретился с Меган Туи и Джоди Кантор 15 сентября 2017 года. Он проработал с продюсером почти 30 лет и, по его словам, ничего не знал о его извращениях. Тем не менее Рейтер был напуган поведением Вайнштейна и дрожал при мысли о том, что еще одна женщина может стать его жертвой. Во время встречи в ресторане Джоди Кантор показала ему собранные показания с подробностями. Потрясенный, он достал телефон и открыл сообщение, которое написала литературный агент Лорен О’Коннор – сотрудница Вайнштейна, адресовавшая его всем руководителям компании. В сообщении описывалась «атмосфера сексуализированных домогательств» и «токсичная, враждебная женщинам среда», которую создавал Вайнштейн. «Можно мне ознакомиться с этим сообщением?» – спросила Кантор. Рейтер встал, объявил, что идет в туалет, и оставил телефон, все еще разблокированный, лежать на стуле на виду. В его отсутствие Кантор сделала скриншоты сообщения, а затем аккуратно положила телефон на место. Вернувшись, Рейтер продолжил беседу, как будто ничего не случилось. Так он стал важнейшим источником – «глубокой глоткой»[58] – в деле Вайнштейна.

Харви Вайнштейн месяцами предпринимал все возможное, чтобы отсрочить выход расследования. Иногда он играл на чувствах – Дин Бэкей был его другом, – в других случаях угрожал финансовыми последствиями, заявляя, что лишит The New York Times доходов от рекламы. Когда первая статья, основанная на показаниях Эшли Джадд, – единственной, согласившейся раскрыть свое имя, – была готова к публикации, Бэкей запросил у Вайнштейна официальное заявление с его версией событий, чтобы опубликовать его в день выхода материала. Однако продюсер медлил с ответом, несмотря на многочисленные напоминания. Джоди Кантор и Меган Туи дважды общались