Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

студии, когда они исполняли “All You Need Is Love” для всей планеты и ради собственного внутреннего мира. Он впервые попробовал кислоту однажды ночью в клубе Speakeasy; все Beatles тоже были там и занимались тем же; Джордж выдал диджею тестовый отпечаток Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band, и все неистово танцевали под эту пластинку – идеальный саундтрек хорошего трипа.

Поскольку с ареста Rolling Stones прошло всего несколько недель, множество полицейских поджидали снаружи клуба, словно коллекционеры экзотических бабочек, облаченные в темно-синюю униформу. Однако битлам они позволили уехать беспрепятственно, причем Джон вызывающе показал им “фак”.

После того как Клэптон сыграл на саундтреке и альбоме Джорджа Wonderwall, они начали тусоваться вместе, хотя протокол требовал, чтобы инициатива встреч всегда исходила от битла, а отношения были максимально непубличными. Джордж стал постоянным ночным гостем к квартире на Кингс-Роуд, где Клэптон жил с восемнадцатилетней французской манекенщицей Шарлотт Мартен и разношерстной компанией богемных приятелей.

“Джордж всегда был таким милым и застенчивым, – вспоминает один из них, художник и режиссер Филипп Мора. – Они с Эриком, похоже, не слишком много играли вместе на гитарах: вместо этого они часами болтали в комнате Эрика, а потом куда-то уходили, всегда только вдвоем”.

Клэптон навсегда запомнил волшебный эффект, возникавший в присутствии одного из Beatles. “Словно купаешься в золотом сиянии. Входишь с Джорджем в ресторан или куда-то еще – и всё, чем ты себя считал, просто съеживается до нуля”. Джордж, со своей стороны, завидовал возможности Клэптона порхать из группы в группу, поскольку Эрик в отличие от него самого не был намертво прикован к собственному публичному образу.

Оба в то время были чрезвычайно увлечены одним новичком на британской поп-сцене – изысканным чернокожим экспатом-американцем, который не желал оставаться в рамках традиционных “черных” жанров – блюза и ритм-энд-блюза, – а играл хард-рок для белой аудитории, сочетая потрясающую виртуозность с откровенной сексуальностью своих шоу: он ласкал струны губами, оседлывал гитару, делал вид, что трахает ее, а затем поджигал инструмент и швырял дымящиеся обломки в зал.

Джими Хендрикс настолько превосходил мастерством Джорджа и Клэптона – да и всех остальных звездных гитаристов Британии, – что они даже не испытывали к нему зависти, лишь благоговение, к которому привыкли, когда оно было направлено на них самих. Клэптон, в частности, с готовностью отказался от титула “бога” и торчал в первом ряду на всех концертах Хендрикса, на которые удавалось попасть, часто в компании с Джорджем.

Клэптон познакомился с Патти Харрисон за кулисами после концерта Cream в театре Saville, который под управлением Брайана Эпстайна стал главной концертной рок-площадкой Лондона. “Она принадлежала могущественному человеку, у которого, казалось, было все, чего и мне хотелось… потрясающие машины, потрясающая карьера и красавица-жена. Я смотрел на них как на Камелот, в котором я был Ланселотом”.

Без гитары Клэптон становился человеком, у которого странным образом как бы не было собственного лица, и он, словно хамелеон, принимал внешность любого музыканта, в данный момент вызывавшего его восхищение. В течение первого года в Cream он был гладко выбрит и носил огромную прическу “афро”, как у Джими Хендрикса, которая, казалось, в любой момент, словно воздушный шар, может унести прочь его невыразительное лицо с острыми мелкими чертами. Теперь на смену этому образу пришли густые висячие усы и волосы, расчесанные на прямой пробор и с тяжелыми прядями, обрамляющими лицо, – прическа, которую Джордж носил со времен Ришикеша. В результате этим двоим супермачо приходилось в ходе разговора то и дело женственным жестом отбрасывать непослушные локоны, лезущие в глаза.

“Я почти не имел отношения к Apple, – говорил Джордж задним числом. – Думаю, это было в основном безумие Джона и Пола: у обоих эго закусило удила, а может, они соперничали друг с другом”. На самом деле он имел довольно существенное отношение к Apple, хотя новая эра творческих возможностей, которая, как предполагалось, должна наступить с основанием компании, обернулась для него только новыми разочарованиями и обидами.

Джон и Пол, разумеется, были главными фигурами компании, и именно они созвали пресс-конференцию в Нью-Йорке, чтобы изложить свою новаторскую бизнес-стратегию. “Цель – не просто куча золотых зубов в банковском сейфе, – сказал Джон. – Эту стадию мы уже прошли. Это больше похоже на эксперимент – посмотреть, получится ли у нас обрести художественную свободу внутри бизнес-структуры и можем ли мы творить и продавать плоды нашего творчества, не накручивая цену в пять раз выше себестоимости”.

Пол определил это как “нечто вроде разновидности коммунизма для Запада… Мы хотим помогать людям, но так, чтобы это не было просто благотворительностью. Мы в счастливом положении: нам не нужно еще больше денег, поэтому впервые боссы компании занимаются делом не ради прибыли. Если ты придешь ко мне и скажешь: «У меня есть такая-то мечта», я скажу: «Иди и воплоти ее!»”

Неизбежно возникли вопросы об их внезапном разрыве с Махариши и нынешней сосредоточенности на столь бездуховной вещи, как коммерческое предприятие. “Мы ошиблись, – кратко ответил Джон. – Мы просто люди”. “Мы думали, что в нем есть больше, чем оказалось на самом деле”, – подытожил Пол.

Тем временем Джордж, который совершенно не считал, что совершил ошибку, и никогда не переоценивал Махариши, тусовался с Патти, Ринго и женой последнего на Каннском кинофестивале, где состоялась мировая премьера фильма Wonderwall с его оригинальной музыкой.

Основные подразделения Apple – лейбл звукозаписи, музыкальное издательство, кинокомпания и бутик – скоро начали размножаться делением, словно какие-то амебы в сопровождении психоделического светового шоу: Apple Electronics под управлением Волшебника Алекса, студия звукозаписи Apple, лейбл “разговорного жанра”, получивший название Zapple, чтобы подчеркнуть его обращенность к андеграунду, фонд Apple Foundations for the Arts для поддержки нуждающихся художников всех жанров, даже школа Apple для еще не родившихся детей Beatles и их друзей…

Проблема с равноправным партнерством, говорил позже Джордж, состояла в том, что “у других людей появляются разные дикие идеи, а тебе приходится в этом участвовать”. Действительно, принцип их руководства компанией теперь можно было бы определить как групповое полусознание.

В череде помпезных презентаций и роскошных инаугураций Apple неожиданно выяснилось, что Джон и Йоко Оно теперь вместе. Они сидели рядышком на завтраке для прессы по случаю открытия второго бутика Apple, который находился на Кингс-Роуд в Челси и должен был сосредоточиться на индивидуальном пошиве (но не совсем в том духе, в каком Джон и Йоко позже представят себя на обложке своего первого совместного альбома). Джордж и Патти тоже были на этом мероприятии – словно молчаливое доказательство того, что Джон не сошел с ума окончательно.

Поднявшаяся шумиха мгновенно заслонила собой в целом позитивное освещение деятельности Apple в прессе. Допустим, в эпоху