Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

наставника и практику медитации в серии телевизионных выступлений, включая дебаты в прямом эфире, которые модерировал Дэвид Фрост и в которых принимали участие скептически настроенные представители истеблишмента вроде адвоката и писателя Джона Мортимера. Джордж с невиданным ранее красноречием парировал колкости Мортимера, который произнес нечто вроде обвинительной речи в адрес “всякой мистики”. “Тут нет никакой «мистики», – сказал он. – Это просто слово, придуманное людьми… которые понятия не имеют, о чем вообще речь”.

Зная, насколько диким все это должно казаться его родителям, он написал Гарольду и Луизе, уверяя их, что Махариши не настроил его против семьи. “Прошу, не думайте, что я спятил, потому что это не так… ведь теперь я люблю вас больше, чем когда-либо”.

Еврейские похороны проводятся как можно скорее, и было довольно удивительно, что Beatles не присутствовали в ливерпульской синагоге на Лонг-Лейн на прощании семьи Эпстайнов с Брайаном, состоявшемся, как только это позволила формальная процедура следствия, а дожидались поминальной церемонии в Лондоне, которая прошла пятью неделями позже и на которой присутствовало множество звезд.

Джордж послал Нэту Вайсу, американскому деловому партнеру Брайана, один-единственный подсолнух, чтобы тот бросил его в открытую могилу: жест, смутно намекающий на просветление, казался совершенно недостаточным – особенно по контрасту с его нежностью по отношению к отцу и матери.

Смерть Брайана неизбежно оставила после себя множество незавершенных дел Beatles – или, скорее, незавершенное дело Beatles.

Ведь она случилась в самый разгар заключения сложных соглашений о снижении колоссального подоходного налога, который битлам, по британским законам, предстояло заплатить с двух миллионов фунтов накопленных роялти, которые им вот-вот должна была выплатить EMI. Однако сумма налога могла быть кардинально сокращена, если эти деньги будут вложены в компанию, в которой сами Beatles станут условными сотрудниками. Эта компания могла бы взять под контроль те виды деятельности, на которых многие уже сколотили состояния: пластинки, публикация нот, кинопроизводство. А поскольку Beatles были иконами стиля, открытие модного бутика тоже представлялось логичным.

Киношное направление уже было придумано и почти запущено. Всего через четыре дня после завершения записи “Сержанта” Пол представил остальным проект фильма, который они, в отличие от A Hard Day’s Night и Help!, сами разработают и проконтролируют с начала до конца. Пол видел в нем первый из череды фильмов, которые станут заменой их концертных турне былых времен.

Первоначальный, вполне разумный бизнес-план был затем доработан групповым сознанием Beatles и стал несколько более расплывчатым. Они хотели, чтобы у проекта было и благотворительное измерение, причем в масштабе, невиданном в британском бизнесе со времен “шоколадных квакеров” XIX века[34] и мыльной империи братьев Левер.

Они хотели, чтобы их компания не была сосредоточена лишь на прибыли, но давала шанс молодым талантам – за что они сами когда-то тяжко боролись (потом это стремление будет сформулировано как “вернуть что-то обществу”). Они назвали компанию Apple Corps, поскольку слово “яблоко” ассоциировалось со свежестью и здоровьем, а также намекало на некий райский сад коммерции, – и потому, что Джон никогда не мог устоять перед каламбуром[35].

Сразу после похорон Брайана, чтобы дать остальным, потрясенным и растерянным, какую-то точку опоры, Пол убедил их начать работу над кинопроектом немедленно, уже осенью, которую они первоначально собирались провести в медитации в Индии. В частной беседе он признался их пресс-секретарю Тони Бэрроу, что просто боится: если они отправятся в Индию в октябре, как обещали Махариши, то никогда уже не будут работать вместе как группа.

Фильм был вдохновлен легендарным эпизодом из истории американской контркультуры: в середине 1960-х годов писатель Кен Кизи и эпатажная коммуна хиппи, известная как Merry Pranksters (“Веселые проказники”) проехали через всю Америку в расписанном психоделическими узорами школьном автобусе, раздавая по пути LSD, подмешанный в безалкогольный напиток Kool-Aid. Результаты задокументированы классиком “новой журналистики” Томом Вулфом в его книге “The Electric Kool-Aid Acid Test” (“Электропрохладительный кислотный тест”).

Британский вариант Пола предлагал, казалось, столь же безотказную смесь фантастики и обыденности, что и Sgt. Pepper. Битлы в сопровождении сорока с лишним друзей и статистов отправляются на автобусе в “Западную страну”[36] в одно из тех “волшебных путешествий”, которыми были для них в детстве морские каникулы. Однако путешествие, не имевшее даже такой цели, как раздача кислоты всем встречным, скоро скатилось в хаос.

Ринго был центральной фигурой в сюжете этого “Волшебного таинственного путешествия” (Magical Mystery Tour), Джон и Пол появляются в эпизодических сценах, а Джорджу вообще ничего не дали делать, кроме как сидеть в автобусе, “словно какой-то аппендикс”, вспоминал он позже. Что ж, постоянное вытеснение на задний план, по крайней мере, расширяло его словарный запас.

Первым осязаемым воплощением Apple Corps стал одноименный бутик, открывшийся в начале декабря на лондонской Бейкер-стрит – первый в предполагавшейся сети. Джон и Джордж совместно принимали знаменитых гостей светской вечеринки по поводу открытия – первый с заметно бóльшим энтузиазмом, чем второй, – и угощали их яблоками и яблочным соком. Однако дело очень скоро прокисло, поскольку хозяева окрестных магазинов выступили резко против потрясающей психоделической росписи, украшающей фасад бутика: она грозила превратить вымышленное место обитания Шерлока Холмса в какую-то новую Кингс-Роуд. В результате бездарные местные власти приказали ее смыть.

Еще хуже получилось с премьерой фильма Magical Mystery Tour, который BBC-TV показала в самое выигрышное время – в прайм-тайм на следующий день после Рождества. Хотя впоследствии фильм был признан предтечей жанра музыкального видео и фильмов Monty Python, первоначально он поставил в тупик и критиков, и зрителей – в немалой степени потому, что цветная картина первое время транслировалась в черно-белом формате, и в результате психоделические эпизоды превратились в нудную серую муть. Но никому не приходило в голову критиковать песни из фильма – пусть даже джоновская “I Am The Walrus” и половские “The Fool On The Hill” и “Your Mother Should Know” почти болезненно обнажали пропасть, которая теперь разделяла некогда неразлучных соавторов.

Вклад Джорджа, песня “Blue Jay Way”, была названа именем улицы на Голливудских холмах в Лос-Анджелесе, где Джордж в августе того года снял дом, в котором, сонный от джетлага, ждал, когда Дерек и Джоан Тейлор доберутся к нему сквозь плотный туман. Песня опять была в индийском духе, но на этот раз сыграна самими Beatles на западных инструментах во главе с гудящим органом Хаммонда под управлением Джорджа.

В сопутствующем видео он показан в оранжевом одеянии (но не в том же, что в “Сержанте”) и делает вид, что играет на клавишах органа, нарисованных на земле; рядом стоит нищенский бумажный стаканчик для подаяний. Кадры-врезки показывают, как Пол, Ринго и он сам гоняют футбольный мяч в