Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

записано в дневнике адмирала: “прислан от начальствующего крейсирующим к западу отрядом капитана Сиверса рапорт ко мне, в котором уведомил меня, что узнал он от мимошедших купеческих судов о крейсирующем у Борнгольма одном шведском корабле и 3 фрегатов, да 1 катере, а прочие видели оные у Эланда.

30 числа отправил я крейсировать на месте, назначенном пред сим отряду, под начальством капитана Шешукова, на смену оному другой отряд того же состава, под командой капитана Хомутова. 31 числа возвратился из крейсерства Шешуков. Все дни производил учение рекрутам; многие офицеры не лучше их. Пора выступать, а не все работы кончены”.

ГЛАВА XIV

Шведская кампания 1789 года. — Занятие Поркалаудского поста. — Положение воюющих сторон. — План кампании. — Действия главнокомандующего. — Известия о неприятеле. — Резервная эскадра. — Депеша барона Криденера. — Мысли В. Я. Чичагова. — Переписка адмирала с Императрицею и графом Безбородко. — Донесение из Англии гр. С. Р. Воронцова. — Англичане Тезигер и Марчал. — Принц Нассау-Зиген. — Письмо Козлянинова из Копенгагена. — Победы кн. Потемкина.

Наступил июнь месяц. Со дня прибытия в Ревель кронштадтской эскадры прошла всего одна неделя, так что естественно нельзя было требовать полной готовности флота к отплытию. Если работы и приемки из складов снастей и парусов приходили к концу, то обучение рекрутов было лишь в начале. Между тем возвратившийся из крейсерства капитан Шешуков на другой же день (1 июня) доложил адмиралу, что он видел в шхерах большое число грузовых неприятельских судов, а также галер, постоянно плавающих от Тверминда к Свеаборгу, между Поркалаудскими островами. Так, 26 мая он насчитал там двадцать пять двух- и одномачтовых судов. Затем 29 числа, заметя одно, шедшее из Поркалауда, он пустился его преследовать при тихом ветре, делая, согласно наставлению, промеры глубины. Приблизясь с западной стороны к Поркалаудским островам, он лег на якорь со своим кораблем и двинул далее гребные суда, нанося тем временем на карту острова и измеряя входы. Когда он направился с той же целью к мысу, то вдруг выскочили из-за каменьев две шведские дубель-шлюпки, вооруженные пушками, и отогнали его, не причинив, к счастью, стрельбой ни малейшего вреда. Вслед затем в Борезундских островах он видел еще скрывающееся двухмачтовое военное судно и, по его приближении, оно открыло также пальбу ядрами. Капитан Шешуков не отвечал и благополучно скрылся. На обратном пути 30 мая он встретил английское судно, которого шкипер показал, что во время своего плавания по Балтийскому морю он видел 1 шведский корабль и 2 фрегата, крейсирующие у а, а весь неприятельский флот, стоящий на якоре в Карлскроне.

Рассмотрев планы с намеченными Шешуковым промерами между островами, адмиралу пришла счастливая мысль — воспользоваться Поркалаудским постом для пресечения сообщения грузовым судам, которые могли подвозить войска и продовольствие из Стокгольма в Свеаборг, и тем значительно усложнить кампанию для нас.

Из донесений Шешукова видно было, что деятельность шведов начинала возрождаться, и мы указываем на мысль адмирала как на особенно счастливую потому, что занятием Поркалауда неожиданно разрешался вопрос первейшей важности без большого труда и потери с нашей стороны, который мог быть приведен в исполнение лишь занятием Гангута и взятием четырех батарей, построенных шведами и вооруженных 50-ю орудиями. Этим способом достигалась та же цель, и неприятель оказывался обманутым. Ввиду неожиданного появления Шешукова в Поркалаудских островах, неприятель мог столь же быстро оценить важность этой позиции и принять меры к укреплению ее, наподобие Гангута, потому адмирал нашел необходимым, не теряя времени, отправить туда вновь капитана Шешукова с отрядом. Воздав ему должное за труды и обещая щедрую награду Императрицы, если он прекратит сообщения транспортов и не пропустит гребной неприятельский флот, ожидаемый в Свеаборг из Стокгольма, адмирал вручил ему подробную инструкцию и приказал тотчас собираться к выступлению.

Вот что писал мой отец о Шешукове Императрице: “…я избрал как усердного к службе Вашего Величества трудолюбивого, искусного в своем деле и благоразумного офицера, флота капитана Шешукова, который первый и прошедшего года сделал занятие Гангутского поста и тем показал, что он весьма способен для подобных занятий. Я снабдил его достаточным наставлением, для отыскания там удобного места к якорному стоянию для двух или трех кораблей и притом, чтобы не могло прорваться мимо ни одно неприятельское судно, идущее от Гангута или Свеаборга шхерами. Также, чтобы сие место было закрыто от ветров, могущих беспокоить постоянно суда наши; пометить на карте все тамошние острова и берега; отыскать на оных пресную воду; при тихих ветрах подвигаться вперед не иначе, как имея пред собой гребные суда, промеривающие, и за оными следующие для прикрытия их легкие катеры, хорошо вооруженные артиллерией. На случай, если бы неприятель, скопясь во многом числе военных судов, отважился напасть на него, сделал я предписание крейсирующему к стороне Свеаборга Сиверсу иметь всегдашнее наблюдение, дабы тотчас в таковом случае подать помощь и совокупными силами отражать и поражать неприятеля, а для сего и учреждены были между ними сигналы…”.

2 июня подул способный ветер и капитан Шешуков выступил по назначению со своим отрядом, состоявшим из 1 корабля, 2 фрегатов и 2 катеров.

Взглянем теперь на общее положение воюющих сторон, составленный план кампании и на действия главнокомандующего, так как, по нашему мнению, весьма важно именно в настоящее время отдать себе отчет во всем этом. Из показаний иностранных корабельщиков адмирал Чичагов мог заключить, что шведский флот, скрывавшийся в Карлскроне, еще не выступал; из донесений вице-адмирала Козлянинова и других лиц следовало, что неприятель обладает не менее 17–20 кораблями, за исключением тех, которые зимовали в Свеаборге и других портах. Хотя политические затруднения, отчасти устраненные на сейме, удерживали короля от решительных действий, но нельзя было надеяться, что это помешает ему явиться снова в Финском заливе. Из писем Императрицы мой отец видел, что главным образом шведы ждали только окончания своих собственных споров, чтобы начать кампанию, и, следовательно, суровая зима и долгий ледоход как нельзя более кстати затянули приготовления к войне. Таким образом, к нашему благополучию, шведского короля постигли такие несчастья, которые дали возможность нам справиться с собственными затруднениями. Разойдясь по своим местам глубокой осенью, обе стороны занялись починкой поврежденных судов; вряд ли шведам пришлось исправлять большее число, чем нам, так как бесспорно их флот был лучше и крепче. Если у короля явились заботы, вследствие возникшей революции, то Императрице тем временем пришлось употребить необычайные усилия для создания флота, равносильного неприятельскому. Успеть оправиться или, так сказать, стать на ноги могли обе стороны лишь одновременно. Россия вела две войны[197], создавала