Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

пребывания там довольного числа кораблей и фрегатов. Я уповал таковое подробное донесение скоро послать к Ее Величеству и не сомневаюсь, что оное капитан Шешуков все и по желанию изготовил; но противные для ходу от него ко мне ветры и после тотчас наступающие штили, продолжаясь попеременно почти со времени отправления донесения моего о сем Ее Величеству, без сомнения, тому воспрепятствовали, а потому и лишаюсь я до сих пор иметь счастье всеподданнейше донести. Почему покорнейше прошу ваше сиятельство пожаловать, при случае любопытства о сем Ее Величества, доложить, чем чувствительнейше одолжить изволите…”.

В то время как адмирал писал это письмо графу Безбородко, получилось донесение от капитана Шешукова об окончательном занятии им Поркалауда и о взятии двух небольших шведских купеческих яхт с семью человеками, в числе которых было два судовщика и один лоцман для Поркалаудских шхер. Поэтому вечером адмирал продолжал письмо гр. Безбородко:

“…Ныне занятием Поркалаудского поста уже совершенно пресечено сообщение с Гельсингфорсом, то и нужно знать, должно ли почесть сей город, как и Люизу[200], блокированными или запертыми, а потому и поступать с нейтральными судами, идущими в сии порты с товарами, на основании высочайших о сем постановлений? Ваше сиятельство, пожаловав на сей случай разрешение, крайне одолжить меня изволите. Ибо нужно, основываясь на том, снабдить наставлением оставляемых при сем посте командиров, стоящих и крейсирующих на виду оного. Взятые капитаном Шешуковым суда возвращались из Гельсингфорса с балластом и разной принадлежащей единственно к одеянию их и прокормлению мелочью. Суда сии и с людьми на оных присланы ко мне во флот. Людей я расспрашивал, и из них шкипер, уроженец Нордкепинга, между прочим, показал, что он, ведая о безопасности прохода шхерами до Гельсингфорса, мая 7 (18) отправился в оный из Нордкепинга с небольшим количеством муки, табаку, вина и кож, где и продали все оное. А другой житель Абова, бывший также в Гельсингфорсе для продажи ржи. На пути своем туда, подле Поркалауда, видели они четыре галеры шведские, да подходя к Гельсингфорсу столько же. Будучи в Гельсингфорсе, слышали они, что шедший из Стокгольма в Люизу на двадцати шести галерах десант, уведомясь о занятии поста при Поркалауде нашими судами, остановился у Борезунда и принужден был около Екенеса выйти на берег, а оттуда уже сухим путем отправиться к Люизе, где ожидает их король, а галеры оставлены. По словам их, вооружаются в Гельсингфорсе с поспешностью два 66-пушечные корабля, один 34-пушечный фрегат, именуемый “Тролле”, и пять галер; фрегат и галеры уже совсем готовы и снабжены людьми, но корабли еще многого не имеют, да и людей нет на оные. Сии корабли оставлены за ветхостью в прошедшую осень, но ныне де несколько вычинены. Им велено, как они слышали, идти к Люизе, по отбытии флота нашего. В Гельсингфорсе есть пехотный полк, именуемый вдовствующей королевы. Магазины хлебом и всем запасены, ибо когда Гангут был заперт, тогда, по словам их, оставалось очень невеликое расстояние перевозить сухим путем, а там паки нагружали на суда и уже удобно до самого Гельсингфорса доставляли в немалом количестве всех провизий и припасов, чем де они с прочими судовщиками во всю прошедшую осень и были заняты, и подвоз так многочисленен был, что не успевали выгружать в магазины, и корона должна была платить им за простой. Но ныне де не осталось уже никаких способов иметь сообщение судами между Гангута и Гельсингфорса. Пуд хлеба в сем городе покупается около 1 р. 20 к., приводя на наши деньги, что дешевле вдвое против прошлогоднего. Судов разных наций купеческих там очень довольно, а привезли большею частью съестные припасы. Проходя из Гельсингфорса шхерами, видели они около Поркалауда в густом лесу лагерь и пушки, но не более, как один полк.

Судовщика из Нордкепинга я беру с собой на корабле на случай надобности в нем, проходя Готланд и крейсируя с флотом пред Карлскроной; ибо из ответов его видно, что хорошо знает тамошние места, а взятого лоцмана, знающего поркалаудские шхеры от Гельсингфорса даже до Гангута, оставляю при посте там нашем для употребления в случае надобности в нем. Прочих же пятерых с их багажом и пашпортами отослать хочу я к г. губернатору ревельскому. Взятые яхточки я пробовал в ходу и, находя оные довольно легкими, приказал, вооружа фалконетами, отослать к прочим, находящимся у Поркалауда для скорых посылок”.

Теперь уже было ясно, что значение Гангутского поста уничтожилось и отряду Макарова придется помогать Шешукову, в случае неприятель будет пытаться выбить его из Поркалауда. План адмирала был приведен в исполнение вовремя и задача разрешилась блистательно, без жертв с нашей стороны. Уже адмирал собирался отправить курьера в Петербург с донесением и письмом, когда подали ему конверт с собственноручной подписью Императрицы. В нем заключался рескрипт на его имя от 9 июня:

“Василий Яковлевич! По повелению нашему, полномочным нашим министром в Лондоне генералом-поручиком графом Воронцовым 19 апреля сего года приняты в службу нашу капитанами второго ранга из королевских великобританских морских офицеров Тизигер и Марчал[201], о которых способностях и достоинстве усмотрите из донесения помянутого генерала-поручика, с приложениями в копии у сего доставляемого. Из них капитан Тизигер к вам сам препровождается, с тем, чтобы вы во флоте, вами предводимом, употребили его, дав ему один из линейных кораблей. Оное удобно вам будет сделать, поелику для составляемой при Ревеле резервной эскадры, сверх назначаемого к ней флагмана, потребен капитан бригадирского или полковничья ранга, которому надежным образом можно было бы вверить отряд, на случай предприятия поисков со стороны сея эскадры, о чем мы вас уведомить не упустим. Капитану бригадирского или полковничья ранга, вами избираемому, прикажите дождаться в Ревеле до прибытия начальника эскадры и дальнейшего от нас приказания”.

Приложение:

1. КОПИЯ ДОНЕСЕНИЯ ГОСПОДИНА ГЕНЕРАЛА-ПОРУЧИКА

ПОЛНОМОЧНОГО МИНИСТРА В ЛОНДОНЕ ГРАФА ВОРОНЦОВА

ОТ 27 АПРЕЛЯ (8 МАЯ) 1789 ГОДА.

Адмирал Лорд Родней[202] писал ко мне два письма, рекомендуя в службу вашего Императорского Величества поручиков Тизигера и Марчала, потом изустно он паки мне их рекомендовал и против своего обыкновенно малоречивого разговора превозносил их хвалами, говоря, что Марчал есть отменный офицер своею беспримерной храбростью, оказанной во многих случаях, как, например, когда, командуя одним брюлотом[203] в прошедшую войну, он сжег 60 американских судов в Чезапиской бухте[204] и что кроме сего он толь много оказал в разных случаях отличной храбрости и причинил толь много вреда американцам, что они его называли, взирая на тогдашнюю его молодость: maudit enfant sans barbe gue