Королев. Мой отец. Книга 2 - Наталия Сергеевна Королёва

всегда безумно занят, он «дорвался» до любимого дела, отдавался ему безоглядно и, конечно, очень уставал. Мама же, привыкшая работать с утра до ночи, здесь изнывала от бездействия и, главное, от одиночества. Она видела мужа урывками, ей не хватало его внимания и заботы. Поговорить, поделиться было не с кем, и она доверяла свои мысли и чувства дневнику: «Да, поистине не умею я быть домашней хозяйкой, ничего не представляющим собой как „Я“ человеком и просто женой. Многие скучающие здесь жены называют себя „спальными принадлежностями“ своих мужей. Видимо, это главное, что отличает меня от них. А как хочется немного тепла, заботы и ласки…» Мама вспоминала, что люди, бывавшие в нашем доме, сочувствовали ей, жалели, и от этого становилось еще тяжелее. И потому, сославшись на то, что начинаются занятия в школе, а у нее уже закончился отпуск, она объявила, что мы должны уехать. Знакомые, друзья убеждали ее остаться, но она чувствовала, что так будет лучше для всех. В последних числах августа отец привез нас на машине — с Фишером за рулем — из Бляйхероде в Берлин и посадил в военнотранспортный самолет Ли-2. Расставание было грустным. Отец выглядел удрученным, я горевала, что он остается в чужой стране один, без нас, мама плакала. На прощание отец сказал, что постарается по возможности быстрее приехать в Москву. Фишер бежал по взлетной полосе за самолетом и махал нам рукой — он очень жалел, что мы покидали Германию.

С. П. Королев и Ю. А. Победоносцев. Германия, октябрь 1946 г.

На базе огневых испытаний двигателей — разрыв кислородного трубопровода. С. П. Королев — второй справа. Леестен, сентябрь 1946 г.

Надпись на обороте

С. П. Королев. Один из последних снимков в Бляйхероде. Январь 1947 г.

Летели шесть часов без посадки. В самолете не было кресел. Вдоль бортов его располагались металлические скамьи и небольшой диван, на котором я спала. Кроме нас с мамой, пассажирами летели еще несколько военных и гражданских, видимо, направлявшихся в Москву по служебным делам. Во время полета нас изрядно трясло, мы проваливались в воздушные ямы и облегченно вздохнули, лишь когда наконец приземлились на московском аэродроме. Хорошо помню ощущение необыкновенной радости, которое я, одиннадцатилетняя, испытала от возвращения на родную землю. Мы прожили в Германии всего три с половиной месяца, увидели много нового, необычного, а меня все равно тянуло домой. Уже тогда я поняла и в последующие годы убеждалась в том неоднократно, что не хочу и не могу жить вдали от своей страны. И мне так близки и понятны чувства ностальгии у людей, в силу разных обстоятельств надолго или навсегда оторванных от Родины.

Бабушки и дедушки очень обрадовались нашему возвращению. Я вновь поселилась на Октябрьской и первого сентября пошла в пятый класс. Лиза с нами уже не жила. В марте 1946 г. она вышла замуж за бывшего маминого пациента, с которым познакомилась, работая во время войны санитаркой в Боткинской больнице. Свадьбу сыграли в квартире на Октябрьской. Лиза родила двух дочерей, у старшей из которых я была крестной матерью. До последних дней моей бывшей няни мы сохраняли с ней самые добрые отношения. Мама продолжала жить с соседями в квартире на Конюшковской и ждала мужа в тайной надежде, что трещинка в душе, с которой она вернулась из Германии, со временем зарубцуется. Отец продолжал работать в Германии и приехал только в конце января 1947 г., о чем свидетельствует выданная ему справка.

«СПРАВКА

Дана настоящая справка полковнику Королеву Сергею Павловичу в том, что он проживал в г. Бляйхероде района Нордхаузен Федеральной Земли Тюрингии Советской Оккупационной Зоны в Германии с 8‐го сентября 1945 года по 20‐е января 1947 года и работал в Советской Технической Комиссии по выполнению особых заданий.

Полковник Королев С. П. строго соблюдал установленные правила для личного состава Советских Оккупационных Войск в Германии.

ВОЕННЫЙ КОМЕНДАНТ РАЙОНА II г. НОРДХАУЗЕН

ГВ. ПОЛКОВНИК НОСКОВ».

Так закончился германский период жизни отца. В эти 16 месяцев, проведенных на немецкой земле, отец окончательно почувствовал себя свободным. Мало того, он получил возможность полностью отдать себя любимой ракетной технике. Его, безусловно, не оставляла мысль, что, создав Фау-2 и Фау-2, немцы значительно опередили нас и нужно сделать все, чтобы ликвидировать опасное отставание как можно скорее. Изучая трофейную ракетную технику, он думал о создании более совершенных ракет, превосходящих немецкие. У него, как говорится, «чесались руки». Назначение главным конструктором БРДД открывало возможность претворить в жизнь, пусть не сразу, те дерзкие идеи, что давно вынашивались в его голове. Он ехал в Москву окрыленным, полным творческих планов и надежд на успешное осуществление своих замыслов. Жизнь коротка, но ему еще только сорок, так много можно успеть!

Глава пятнадцатая

В стремительном движении (1947–1956)

Вернувшись в Москву, отец с головой окунулся в работу. А ее было невпроворот. Б. Е. Черток вспоминал, что когда приехавшие из Германии ракетчики увидели завод, где им предстояло работать, они пришли в смятение — столь не соответствовал он их представлениям о производстве техники будущего. История этого предприятия восходит к середине XIX в., когда в Петербурге был основан первый в России пушечный завод. В 1918 г. его перевели в Подмосковье, в район станции Подлипки, и он стал называться Московским орудийным заводом. В 1922 г. заводу присвоили имя М. И. Калинина, который в 1911 г. работал там токарем-шлифовщиком. В 1941 г. завод эвакуировался частично в Свердловск, частично в Пермь, но и оставшееся на прежнем месте производство (в г. Калининграде), получившее номер 88, продолжало работать для Победы. С конца 1945 г. завод, сокращая выпуск орудий, стал производить буровые установки и нефтяные насосы. Однако вскоре ему пришлось вернуться к оборонным задачам — стать базой созданного в мае 1946 г. центра разработки новейшей ракетной техники — НИИ-88.

Ракетчикам предстояло начинать почти с нуля: доставать оборудование, подбирать и обучать кадры, налаживать производство. Первым директором сменившего профиль завода № 88 стал П. И. Малолетов. Сохранился снимок, где он и отец сфотографированы 1 мая 1947 г. в Калининграде после демонстрации.

В НИИ-88 (институт создавался на базе завода и потому получил тот же номер) отцу назначили оклад 6000 рублей. Задачей его отдела являлось проектирование баллистических ракет дальнего действия. 6 февраля 1947 г. отец подготовил для доклада правительству «Заметки по ракетной технике», где четко обозначил свое критическое отношение к немецкой ракете Фау-2 (А-4), указал на недостатки ее конструкции и в то же время обосновал необходимость скорейшей проверки ее технических характеристик в ходе летных испытаний. В свойственной ему манере «Заметки» заканчивались конкретными предложениями по плану работ с указанием сроков и исполнителей. 14 апреля 1947 г. состоялось заседание правительства, в котором