Лариса Рейснер. Превратности любви богини революции - Александр Борисович Широкорад

это горько и нелепо. Только Вам — точно рядом с Вами упала колонна, что ли, такая же тонкая, белая и лепная, как Вы. Теперь, когда его уже нет, Вашего равного, единственного духовного брата, — ещё виднее, что Вы есть, что Вы дышите, мучаетесь, ходите, такая прекрасная, через двор с ямами, выдаете какие-то книги каким-то людям — книги, гораздо хуже Ваших собственных… Вы Радость, содержание и светлая душа всех, кто жил неправильно, захлебывался грязью, умирал от горя. Только не замолчите — не умирайте заживо.

Горы в белых шапках, тёплое зимнее небо, ручьи, которые бегут вдоль озимых полей, деревья, уже думающие о будущих листьях и плодах под войлочной обёрткой, все они кланяются на языке, который и Ваш и их, и тоже просят стихи. И горы и земля хорошо знают, как молчалива смерть. Целую Вас, Анна Андреевна…Искренне Вас любящая Лариса Раскольникова».

Я не стану останавливаться на всяческих инсинуациях типа «нет сомнений, если бы Лариса была в Петрограде, она бы всё сделала для освобождения Гумилёва из тюрьмы».

Глава 18

Карл Радек

Последний роман Ларисы Рейснер был с Карлом Радеком, личностью весьма колоритной и почти неизвестной современному читателю.

31 октября 1885 г. в городе Лемберге (ныне Львов), входившем тогда в состав Австро-Венгерской империи, в семье почтмейстера еврея Бернхарда Собельсона родился сын Кароль. Через 20 лет он возьмёт имя Радек в честь любимого персонажа, Андрея Радека, из «Сизифовых трудов» («The Labors of Sisyphus», 1897) Стефана Жеромского. Ну а имя Кароль — это польская адаптация имени Карл.

Хотя Кароль был евреем, но не получил еврейского религиозного воспитания и считал себя поляком, а родным языком его был польский. Позже его будут именовать «самым нееврейским евреем русской революции».

Карл Радек. 1919 г.

Детство и юность Кароль провёл в Тарнау (ныне Тарнув в Малопольском воеводстве Польши), где экстерном в 1902 г. окончил гимназию, дважды исключался из неё за агитацию среди рабочих и был одним из организаторов подпольного кружка радикальной молодёжи. Высшее образование Радек получил на историческом факультете Краковского университета. Там он и сменил имя и фамилию.

В 1902 г. Радек вступил в Польскую социалистическую партию, в 1903 г. — в РСДРП, в 1904 г. — в Социал-демократическую партию Королевства Польши и Литвы (СДКПиЛ). Сотрудничал с коммунистическими газетами в Польше, Швейцарии и Германии. В 1906 г. Радек был арестован в Варшаве за революционную деятельность вместе с Лео Йогихесом (Ян Тышка) и Розой Люксембург, отсидел полгода в тюрьме.

Весной 1907 г. Радек вновь арестован царской охранкой и зимой того же года выслан в Австрию. С 1908 г. он примыкал к левому крылу Германской социал-демократической партии, затем, после ссоры с Розой Люксембург, был исключён из СДПГ. Слушал лекции по истории Китая в Лейпцигском университете, а также по вопросам международной политики в семинарии Карла Лампрехта. Также учился в университете в Берне.

С юных лет Радек был крайне беспринципным персонажем. О нём говорили, что политические партии он меняет, как перчатки. Его охотно принимали как умного, хорошо образованного человека и острого на язык журналиста.

С началом Первой мировой войны Радек был вынужден переехать в Швейцарию. Дело в том, что воевать за императора Франца-Иосифа I[73] ему не светило, хотя от австрийского гражданства отказываться Радек не пожелал.

В Швейцарии Радек познакомился с Александром Львовичем Парвусом, и между ними установились доверительные отношения.

В 1915 г. на Циммервальдской конференции Радек впервые встретился в Лениным.

С 13 марта 1917 г. Радек представлял интересы большевиков на переговорах с Парвусом о проезде группы эмигрантов через Германию.

Кстати, термин «пломбированный вагон» — басня Керенского образца 1917 г. На самом деле по предложению Ленина в конце вагона у купе, где ехали сопровождавшие эмигрантов германские офицеры, на полу была проведена мелом черта, символизировавшая экстерриториальность части вагона, где были эмигранты. Увы, Ленину и другим большевикам по несколько раз в день приходилось переходить через эту меловую границу — вагонный туалет находился на германской территории.

Радек в «ленинском поезде» доехал до Стокгольма. Он продолжал вести переговоры с Парвусом и, следуя указаниям Владимира Ильича, оставил Александра Львовича в дураках.

В Россию с Лениным Радек не поехал из-за своего австрийского подданства. Вместо этого Радек становится членом Заграничного бюро РСДРП в Стокгольме… Вместе с Якубом Ганецким Радек организовывает зарубежные пропагандистские издания «Корреспонденция “Правды”» и «Вестник Русской революции». После Октябрьской революции он приезжает в Петроград. В ноябре 1917 г. становится заведующим отделом внешних сношений ВЦИК. С декабря того же года участвует в советской делегации на мирных переговорах в Брест-Литовске как член коллегии Народного комиссариата иностранных дел РСФСР.

В декабре 1918 г. нелегально едет в Германию для организации революционных выступлений. Участвует в работе учредительного съезда КПГ. 12 февраля 1919 г. арестован и заключён в Моабитскую тюрьму, германские власти обвиняли Радека в организации спартаковского восстания в Берлине, однако конкретными документами, подтверждающими его причастность к восстанию, следствие не располагало.

В СССР и РФ Моабитскую тюрьму считают самой страшной в Германии. Советские газеты возмущались тем, что арестованного Радека держат в одиночной камере, закованного в кандалы.

И действительно, Радек находился в одиночной камере. Ему ежедневно приносили свежие газеты, разрешали передавать на волю письма и статьи, принимать гостей. Да ещё каких гостей! Вот, например, контр-адмирал Пауль фон Гинзе, который в июле 1918 г. стал министром (статс-секретарём) иностранных дел.

Бывали у Радека и германские коммунисты, как, например, одна из руководителей партии Руг Фишер (Эльфрида Эйслер).

В камере Радека несколько раз побывал турок Али-бей, под именем которого в Германии жил бывший главнокомандующий турецкой армией Энвер-паша. Он предложил Радеку организовать под своим командованием борьбу с англичанами в Средней Азии, Афганистане и Индии.

Радеку идея понравилась. Он связался по своему каналу с Москвой, и вот в начале сентября 1920 г. Энвер-паша с группой турецких военных уже в Москве. Далее идёт преинтереснейшая история, но она слишком далеко уводит нас от Ларисы.

Наведывался в камеру к Карлу и начальник германского Генштаба (носившего в тот период название «войскового управления» и на бумаге по условиям Версальского договора вообще не существовавшего) генерал-полковник Ганс фон Сект.

Посещал Радека и будущий министр иностранных дел Германии Вальтер Ратенау. Не знаю, о чём говорили в камере Моабита два умных еврея, но после этого Ратенау стал активным сторонником сближения с Советской Россией. Именно Ратенау 16 апреля 1922 г. подписал вместе с Чичериным Рапалльский договор, во многом изменивший ход мировой истории.

Делегаты Второго конгресса Коминтерна во дворце Урицкого