Лариса Рейснер. Превратности любви богини революции - Александр Борисович Широкорад

в Петрограде. Среди них: Лев Карахан (второй слева), Карл Радек (третий, курит), Николай Бухарин (пятый), Михаил Лашевич (седьмой в форме), Максим Пешков (сын Максима Горького) (за колонной), Максим Горький (девятый бритый), Владимир Ленин (десятый, руки в карманах), Сергей Зорин (одиннадцатый, в шляпе), Григорий Зиновьев (тринадцатый, руки за спиной), Чарльз Шипман (ХесусРамирес) (белая рубашка и галстук), М.Н. Рой (пиджак и галстук), Мария Ульянова (девятнадцатый, белая блузка), Никола Бомбаччи (с бородой), Том Келч (двадцать первый), Лазарь Шацкин (двадцать второй) и Абрам Беленький (в светлой шляпе). 19 июля 1920 г.

В январе 1920 г. Карл Радек был освобождён из Моабитской тюрьмы и выехал в Москву.

Главной причиной столь активной «тюремной дипломатии» была близость Радека к Ленину. Мало кто обращал внимание на огромную карту Германии в экспозиции музея «Квартира Ленина» в Горках, которая напоминает о том, какую роль вождь придавал событиям в Германии.

С 1919 по 1924 год Радек — член ЦК РКП(б). В 1920 г. он становится секретарём Коминтерна, а затем членом исполкома этой организации. Сотрудничает в центральных советских и партийных газетах («Правда», «Известия» и др.). В связи с советско-польской войной после II конгресса Коминтерна был кооптирован в Польское бюро ЦК РКП(б) и послан на Западный фронт. Участвовал в мирных переговорах с польской делегацией.

Отличную характеристику Радеку дала член Исполкома Анжелика Балабанова. Дама весьма интересная, с 1904 по 1914 год была наставницей и любовницей итальянского журналиста Бенито Муссолини.

В Россию Балабанова попала, проехав через Германию в «пломбированном вагоне». И советские, и антисоветские историки изволили запамятовать, что немцы в апреле 1917 г. пропустили не один (ленинский), а целых три поезда с русскими эмигрантами.

В «ленинском» поезде приехали 29 эмигрантов, а в двух последующих — 159. В числе их были Юлий Мартов (Цедербаум), Д.З. Мануильский и Анжелика Балабанова. Другой вопрос, что она на некоторое время осталась в Стокгольме, где руководила информационным бюро большевиков.

Анжелика Балабанова на Втором конгрессе Коминтерна (1920). Портрет работы Исаака Бродского

Анжелика в своих воспоминаниях писала о Радеке:

«Он представлял собой необыкновенную смесь безнравственности, цинизма и стихийной оценки идей, книг, музыки, людей. Точно так же, как есть люди не различающие цвета, Радек не воспринимал моральные ценности. В политике он менял свою точку зрения очень быстро, присваивая себе самые противоречивые лозунги. Это его качество при его быстром уме, едком юморе, разносторонности и широком круге чтения и было, вероятно, ключом к его успеху как журналиста. Его приспособляемость сделала его очень полезным Ленину, который при этом никогда не воспринимал его всерьёз и не считал его надёжным человеком. Как выдающийся журналист Советской страны, Радек получал распоряжения писать определённые вещи, которые якобы исходили не от правительства или Ленина, Троцкого или Чичерина, чтобы посмотреть, какова будет дипломатическая и общественная реакция в Европе. Если реакция была неблагоприятная, от статей официально отрекались. Более того, сам Радек отрекался от них…

…его не смущало то, как с ним обращаются другие люди. Я видела, как он пытается общаться с людьми, которые отказывались сидеть с ним за одним столом, или даже ставить свои подписи на документе рядом с его подписью, или здороваться с ним за руку. Он был рад, если мог просто развлечь этих людей одним из своих бесчисленных анекдотов. Хоть он и сам был евреем, его анекдоты были почти исключительно про евреев, в которых они выставлялись в смешном и унизительном виде.

Карл Радек. Около 1925 г.

В России на Радека смотрели как на аутсайдера, иностранца»[74].

Лариса Рейснер и Карл Радек познакомились 16 июня 1923 г. на III Пленуме Исполкома Коминтерна и начался бурный роман.

Софья Радек вспоминала об отце и Ларисе Рейснер: «Да, они очень дружили. Может быть, между ними было и большое чувство. У меня к Ларисе Михайловне такая тоска сидит по сей день. Красивая она была женщина, а я люблю красивых женщин. Отец брал меня на свои свидания с Ларисой» («Огонёк». 1988. № 52).

Про большую Ларису Рейснер и маленького ростом Карла Радека острили (парафраз из «Руслана и Людмилы» Пушкина): «Лариса Карлу чуть живого в котомку за седло кладёт».

Лариса писала родителям:

«Никогда ещё не работала с человеком более близким по тому “fason de parler”, который царил ещё на Зелениной — никогда таким коренным образом не училась политическому зрению и знанию, которого, увы, несмотря на все “чтения вслух” — у меня нищенски мало…

К. [Карл] взялся за мою запущенную голову, обложил меня книгами, заставил читать, не позволил уйти в частную по отношению ко всегерманской революции — партийную работу, сделал всё, чтобы дать мне почувствовать прошлое Германии, её политическое вчера, позорное разложение, словом, всё, чему сам учился так много лет. Но так как при неслыханной травле, которую полиция вела по его следам — каждый мой неловкий шаг мог погубить всё дело — мне на время пришлось совсем отказаться… от всякой связи с интеллигентными и иными праздно болтающими кругами, догнивающими на шее Германии…

Лариса с Карлом Радеком и его дочерью Софьей

Я не могу вам сказать, что для меня сделал этот человек, обеспечивший мне свободу труда, расшевеливший в моей ленивой и горькой душе творческие струны… Может быть, он только слишком щадил меня — хотя зная его безжалостную щепетильность, думаю, что это делалось из целесообразности, чтобы потом, когда я встану на ноги, партия взяла от меня больше и лучше, чем бы это было теперь. К. фрейдист. Будет говорить с папой. Во всем, что касается духа — будет, думаю, союзником. Я очень жалею, что не могу быть при Вашем знакомстве. Милая Ma, только одно: пусть личная горечь — как она ни справедлива, не помешала ему увидеть трагический, чисто принципиальный стержень нашей жизни. Прошу тебя, не сердись».

Глава 19

Приключения Ларисы и Карла в Германии

24 сентября 1923 г. из Москвы в Германию ушёл поезд с членом правления Всероссийского кинотреста Магдалиной Михайловной Краевской. С ней же ехала дочь Алиса.

В том же поезде ехал сотрудник советского полпредства товарищ Карл Бернгердович Собельсон. Радек считал, что его первую фамилию забыли в Польше и в Германии, но на всякий случай сбрил свои знаменитые пышные бакенбарды. Подобные тогда были в моде, вспомним, как Василий Шульгин (прототип Кисы Воробьянинова), нелегально въезжая в СССР, сбрил роскошные усы, известные всей России. По сему поводу