Мусульмане в новой имперской истории - Коллектив авторов

урбанизации, изучения состояния системы здравоохранения. Косвенно метрики отражают и динамику экономических изменений, происходивших в стране. Тот факт, что изначально дело ведения актов гражданского состояния в Российской империи (впрочем, как и в других европейских странах) было возложено на духовных лиц, послужило основанием для вынесения диагноза самой природе и уровню развития российского государства. Так, проанализировав практику ведения в Российской империи метрических книг, Пол Верт пришел к выводу об административной слабости имперского государства, чье стремление к всеобщей регистрации населения удавалось реализовать лишь косвенно, через посредничество религиозных служащих и институтов. Фундаментальное противоречие между универсализмом государственной системы и партикуляризмом документации актов гражданского состояния отражало незавершенность процесса формирования современного гражданского порядка в Российской империи[772]. Этот тезис Верта перекликается с концепцией имперской России как конфессионального государства, выдвинутой и обоснованной Робертом Крюзом[773], а также подтверждается многообразным конкретным историческим материалом, отражающим обсуждение в имперской администрации практических аспектов ведения мусульманских метрик и организации контроля над разными этапами этого процесса[774].

Что касается изучения собственно мусульманских метрических книг в последние десятилетия существования Российской империи, можно выделить ряд аспектов рассмотрения этой темы, которые получили некоторое освещение в современной историографии: национальные и сословные аспекты процесса идентификации личности и системы государственной регистрации населения [775]; использование метрических книг в процессе реализации норм шариата в области семейно-брачных вопросов[776], а также в регулировании внутренней жизни конкретной мусульманской общины[777]; роль метрических книг в выстраивании отношений между государством и исламом в России [778].

Введение метрических книг в отношении мусульманского населения Российской империи

В ходе проведения религиозной реформы правительством Екатерины II ислам получил статус официальной конфессии, с признаваемыми государством религиозными структурами и духовенством (т. н. «указные муллы»). Государство не только узаконило ислам в качестве терпимой религии, но и закрепило за мусульманским духовенством ряд полномочий, прежде всего, в сфере разрешения религиозно-догматических вопросов и исполнения религиозных обрядов. Одной из наиболее важных прерогатив мусульманских духовных лиц как социальной группы и созданных правительством исламских духовных управлений было регулирование семейно-брачных и имущественных отношений. Уже в 1791 г. ОМДС заявило о своих притязаниях на разбор всех брачных и имущественных споров мусульман. Обсуждение разделения компетенции в этой сфере между губернскими административными учреждениями и Духовным собранием растянулось на всю первую четверть XIX столетия, при этом центральная власть занимала позицию арбитра, пытаясь находить компромиссные пути разрешения конфликтных ситуаций.

В частности, в 1820-х гг. в Министерстве духовных дел и народного просвещения активно обсуждались вопросы разграничения компетенций религиозных и светских учреждений в области гражданского права. В 1822 г. проект «Правил о магометанских супружеских делах» был представлен на рассмотрение мусульманских духовных учреждений и региональных гражданских властей. Критические замечания духовных лиц и еще более негативный отзыв оренбургского губернатора, выступавшего против расширения власти «магометанских чиновников», сказались отрицательно на судьбе данного проекта. В 1825 г. он был отклонен, и приоритетность гражданских судов в вопросах брака, вне зависимости от конфессиональной принадлежности тяжущихся сторон, была подтверждена[779]. Тем не менее спустя несколько лет, в 1828 г., правительство, по инициативе оренбургского вице-губернатора Н. Ханыкова, издало «Правила о магометанских метрических книгах», что означало фактическое признание за мусульманскими духовными лицами и Духовным собранием приоритета в решении семейнобрачных дел мусульман. Более того, с введением метрических книг гибридный государственно-религиозный институт ОМДС приобретал статус нотариальной конторы, куда обращались жители и официальные учреждения по поводу подтверждения дат рождения, смерти, браков и разводов [780].

Указ Правительствующего сената от 21 сентября 1828 г. «О введении в употребление метрических книг по Оренбургскому Духовному Магометанскому управлению» распространялся на все губернии, подведомственные ОМДС и таврическому муфтию. После образования ТМДП (1831 г.) часть мусульманского населения империи (татары Крыма, северо-западных и западных губерний) была переподчинена этой структуре, и, соответственно, ей же было передано дело ведения метрик на данных территориях. Значительно позднее, уже во второй половине XIX века, после создания ЗМДП аналогичная практика была распространена и на мусульман Закавказья: 11 июля 1873 г. Кавказским наместником были утверждены «Правила о ведении метрических книг и ведомостей по мусульманскому духовенству Закавказского края»[781]. В тех же областях, где не было структур религиозного самоуправления, ведение метрик было возложено на местную гражданскую или военную администрацию (отчасти, в Степном крае). В ряде случаев метрические книги в реальности не велись вовсе (Ставропольский край, Терская и Кубанская области), или же этот вопрос не был регламентирован (Туркестан)[782]. Таким образом, далеко не все население, исповедующее ислам, располагало признаваемыми государством институтами религиозного самоуправления, также как не все исламские религиозные структуры имели равные полномочия. Если в Волго-Уральском регионе, Закавказье и Крыму духовные лица (имамы) были наделены административными полномочиями (обязанностью ведения актов гражданского состояния) и участвовали в процессе государственной регистрации населения, то в ряде регионов они были лишены таких прав, а где-то и вовсе не имели законного статуса, выступая лишь как частные лица, исполняющие религиозные обряды.

На территории, подведомственной ОМДС, в соответствии с упомянутыми выше законодательными актами, имамы получали по два экземпляра шнуровых метрических книг. Метрические книги были разделены на три части. В первую часть вносились сведения о рождении всех младенцев мужского или женского пола с указанием имен родителей. В случае незаконнорожденных детей указывалось лишь имя матери. На рубеже ΧΙΧ-ΧΧ вв. наряду с именами все чаще стали указываться и родовые фамилии, что требовалось, в частности, при наборе рекрутов и в ряде иных случаев. У представителей привилегированных слоев фамилии стали фиксироваться и передаваться по наследству с рубежа XVIII–XIX вв., у непривилегированных такая традиция стала складываться значительно позднее. В случае отсутствия родовой фамилии рекомендовалось образовывать ее из имени деда. Социальное происхождение ребенка указывалось чаще в тех случаях, когда отец являлся мещанином, дворянином или имел звание почетного гражданина.

Вторая часть книги предназначалась для фиксации факта смерти. В данный раздел вносились следующие сведения: имя умершего, возраст, имя отца и причина смерти. Под именем умершей женщины обычно указывалось имя ее отца или мужа. Причина смерти фиксировалась довольно произвольно и приблизительно, а нередко в данной графе вообще ставился прочерк. При обращении ко второй части мусульманских метрических книг бросается в глаза очень большой процент умерших среди малолетних детей, а также смерть женщин во время родов. Записи о смерти играли большую роль при разделе имущества умершего, что определяло их практическую значимость для современников. Некоторые исследователи православных метрических книг отмечают, что до 1860-х гг. сравнительно редко регистрировались новорожденные дети, умершие до полугодовалого возраста[783], что не позволяет правильно оценить процент