Мусульмане в новой имперской истории - Коллектив авторов

по мере постепенного разделения полномочий между государством и церковью, в Пруссии усиливалась критика «лоскутной системы регистрации». Переход от церковной системы регистрации прихожан к светской регистрации граждан приходится на вторую половину XIX столетия, в рамках складывания единого германского государства и создания общеимперского законодательства (1875 г.)[750]. При этом важно подчеркнуть, что этот переход не означал полного разрыва с традицией церковной регистрации. В то же время секуляризация системы регистрации привела к уменьшению фиксируемой в списках информации. Трансформация немецкой системы регистрации населения дополнительно определялась такими факторами, как соперничество католической церкви с протестантами (при растущей секуляризации общества), потребностями государства в демографической статистике, а также необходимостью контроля над миграцией населения между различными немецкими государствами.

Во Франции приходские книги записей крещений были введены указом короля Франциска I всего на год позже, чем в Англии (1539). С самого начала они были поставлены под контроль властей. Королевский ордонанс требовал проведения раз в год проверки списков нотариусами и передачу дубликата в распоряжение местного королевского судебного чиновника для использования «в случае необходимости» (впрочем, на практике последний пункт начал повсеместно выполняться только в XVIII в.)[751]. При этом государство доверяло ведение метрических книг только официальной конфессии, и ни иудеи, ни мусульмане, ни протестанты (после отмены Нантского эдикта в 1685 г.) не имели доступа к официальным метрическим книгам. Французская революция передала регистрацию актов гражданского состояния светским властям в 1792 г., эта практика была закреплена впоследствии Гражданским кодексом Наполеона. Метрические книги, составляемые мэрами общин, фиксировали статус всех граждан, независимо от конфессии[752]. Система комплексной гражданской регистрации личности получила новое развитие во Французской Третьей республике (в 1870–1880 гг.) в ответ на массовую миграцию внутри страны и необходимость мониторинга этого процесса (в первую очередь, для обеспечения призыва молодых людей на службу в условиях всеобщей воинской повинности)[753].

Особый случай представляет Османская империя, одновременно и включенная в общеевропейский информационный и политический контекст, и стоящая особняком как противостоящая «христианской Европе» «исламская» держава. Значительное количество мусульманских подданных и довольно архаичная система управления сближали Османскую и Российскую империи, хотя официальный статус мусульман в двух соседних империях был различен. Также значительные различия, правда, имевшие иные основания, существовали и в способах учета и контроля подданных.

Вплоть до XIX столетия в Османской империи не существовало единой системы регистрации населения посредством записи фактов рождения, смерти и бракосочетания в метрических книгах и регистрах, каковая была внедрена в то время в значительной части европейских стран[754]. Система регулярного учета подданных, постепенно внедренная в Османской империи в 1831–1881 гг., выросла из периодических переписей населения и была тесно связана с военными, финансовыми и управленческими потребностями центральной администрации. К рубежу ΧΙΧ-ΧΧ столетий в стране была выработана довольно эффективная процедура регистрации практически всех подданных империи, при всех недостатках и изъянах которой удавалось собирать обширные демографические и статистические данные. Эта информация активно используется при изучении социальной и демографической истории Османской империи[755].

Результаты более или менее регулярных переписей населения, проводившихся в XV–XVI вв., особенно во вновь присоединенных землях, записывались в специальные налоговые регистры (tahrir defters). В XVII–XVIII столетиях данные этих тетрадей практически не обновлялись, а частично даже были утеряны, что привело к дефициту необходимых сведений. В 1826 г. возникла идея проведения новой переписи, но из-за русско-турецкой войны 1829 г. ее удалось осуществить лишь в 1830–1831 гг. Эта перепись имела ряд особенностей, вызванных чересчур буквальным пониманием ее прагматических целей: создания новой армии и бюрократии, а также оптимизации налогооблагаемой базы. Во-первых, она касалась лишь мужской части населения. Во-вторых, данные о мусульманах и не-мусульманах фиксировались, исходя из разных принципов классификации: мусульмане были поделены на три возрастные группы в зависимости от пригодности к службе, тогда как освобожденные от военной службы и платившие вместо нее подушный налог иноверцы (объединенные в миллеты православные, католики, армяне и иудеи) – на три группы в соответствии с платежеспособностью и имуществом. За пределами переписи остались не только женщины, но многие жители труднодоступных районов в горах и пустынях, а также иностранцы, большая часть чиновников и городского населения, освобожденных от военной службы, принудительного труда или налогов. Перепись осуществлялась силами как присланных из столицы чиновников, так и местных руководителей (muhtars) и глав религиозных общин, привлеченных для удостоверения правильности собранных сведений и выдачи разрешительных бумаг. Причем из Стамбула были получены лишь общие рекомендации, а методика проведения обследования населения, формы фиксации сведений и пр. были оставлены на усмотрение переписчиков[756]. Разнообразные всеобщие, локальные и выборочные переписи проводились в 1835,1838,1844,1857 и 1874 гг. Собранные в ходе этих переписей сведения фиксировались в регистрах или тетрадях (niifus kitabi), отправляемых на хранение в столицу (в специально созданный Департамент переписи, который будучи самостоятельным подразделением МВД, имел специальный архивный отдел). Причем сведения регистров должны были регулярно обновляться и пополняться ввиду рождения и смерти, а также миграции подданных. Постепенно в османской администрации начинает доминировать идея сочетания периодических переписей с постоянной и тотальной регистрацией всех подданных, вне зависимости от религиозной, национальной или половой принадлежности, а также осознание необходимости выдачи подданным удостоверения личности (tezkere), своего рода идентификационной карты, призванной облегчить и упорядочить контакты между частными лицами и властями. Новые правила регистрации населения начали разрабатываться в 1874 г. После обсуждения в Государственном совете они были утверждены султаном и впервые опробованы в ходе всеобщей переписи 1881 года[757]. В этих правилах, включавших 50 статей, разделенных на девять разделов, помимо самой переписи (ст. 39–50), наибольшее внимание уделялось именно постоянной регистрации населения (ст. 1-38)[758]. Причем, аргументируя важность сбора подобной информации, его инициаторы активно ссылались на опыт европейских стран и США.

Новые правила подробно регламентировали порядок регистрации рождения (ст. 15–22), брака (ст. 23–26), смерти (ст. 27–29) и миграции (ст. 30–31) жителей империи. Специальный раздел (ст. 32–39) устанавливал процедуру контроля за регистрацией населения, обеспечивая постоянный поток соответствующей информации из деревень в вышестоящие властные структуры. Перепись же на местах (на районном уровне) осуществлялась в составе комитета, куда входили: правительственный чиновник, по одному мусульманину и немусульманину, выбранному из числа лидеров местных общин (что должно было обеспечить паритет интересов), секретарь и его помощник[759]. Обязанность ведения постоянных регистров (своего рода метрических книг) была возложена на глав местных общин (muhtar), т. е. на гражданскую администрацию, на имамов, глав советов старейшин и представителей миллетов[760]. Взимаемая за регистрацию и выдачу удостоверения личности сумма (от одного до пяти курушей) распределялась равномерно между задействованными в этой процедуре лицами.

Переписные книги и регулярные регистрационные документы отражали следующую информацию: фамилия и