Мусульмане в новой имперской истории - Коллектив авторов

однозначным: все расходы должны покрываться со сбора с духовных лиц[792]. В 1860-1880-х гг. ОМДС взимало за каждую пару метрических книг по 25 копеек серебром с лиц, которые ими заведовали[793]. Эта сумма должна была предоставляться имамом в местное отделение полиции вместе с экземпляром самой книги. Также в казну Оренбургского собрания должна была поступать пошлина за регистрацию брака в размере 8Vi копеек серебром с каждой пары брачующихся. На протяжении 1870-1880-х гг. между ОМДС и губернскими правлениями велась оживленная переписка по поводу недостатков в деле распространения метрических книг и пересылки собранных денег. В частности, ОМДС настоятельно просило губернские правления и полицейские управления обеспечить своевременную пересылку собранных за метрики денег, а также «брачной пошлины», указав в квитанциях и книгах, сколько денег должно быть выслано именно за заключенные браки и пр. В донесениях Духовного собрания из года в год повторялось требование навести порядок в деле рассылки книг и сбора выручаемых средств, а также обязательство, чтобы полицейские чины делали отметки об отсутствии в книгах исправлений, подделок и подчисток. Как свидетельствует переписка, отложившаяся в архивах, эта проблема сохраняла свою актуальность вопреки всем увещеваниям и угрозам[794]. Порой уже в феврале-марте текущего года некоторые уездные полицейские управления доносили о неполучении ими метрических книг для раздачи муллам. Также значительные временные лакуны в деле ведения книг наблюдались при открытии новых мечетей и после губительных пожаров.

Весьма важным являлся вопрос о языке метрик. Первоначально, по указу о введении метрик, предполагалось, что они будут вестись на русском языке. В случае незнания имамами русского языка допускалось ведение их по-татарски (Свод законов, ст. 1077, т. 9). На деле же именно татарский язык и получил наибольшее распространение. В 1867 г. упомянутый ранее оренбургский генерал-губернатор Н. А. Крыжановский вновь предложил незамедлительно перевести всю делопроизводственную переписку Духовного собрания и заполнение метрических книг на русский язык[795]. Введение русского языка в делопроизводство рассматривалось как первый шаг, за которым последовали бы изъятие метрических книг из ведения мулл и передача их сельскому и волостному начальству (проект 1875 г.)[796]. На последнем этапе следовало бы изъять из сферы компетенции имамов все гражданские и административные функции, сохранив за ними только сугубо духовные (т. е. обрядовые) функции. Оренбургский генерал-губернатор предлагал разделить духовные и служебные обязанности мулл, оставив первые в ведении духовных правлений, а во втором вопросе подчинив мулл контролю гражданских властей. Главную цель всех преобразований Крыжановский видел в упразднении духовных правлений и ослаблении ислама в целом[797]. Однако эксперты Департамента, разделяя идеологию Н. А. Крыжановского, выступили его оппонентами. По их мнению, осуществить на практике полное разделение духовной и правовой сфер деятельности мусульманских духовных лиц было бы чрезвычайно сложно. Хотя метрики и находятся в крайне неудовлетворительном состоянии, изменить существующую практику невозможно: ведение метрических книг по-русски будет возможно только тогда, когда муллами станут лица, окончившие курсы в русской гимназии. При общем низком уровне русской грамотности мусульманского населения[798], чрезвычайно слабой урбанизированности и, наконец, слабой престижности профессии эти предложения представлялись утопией. В качестве своеобразного итога этой переписки 13 июня 1875 г. было утверждено положение Комитета министров, в котором высказывалось мнение о целесообразности «после издания положения о порядке ведения метрических книг евреев войти в соображения о применении этих правил к способу ведения магометанских метрических книг»[799]. Однако это намерение так и не получило законодательного воплощения.

В 1878 г. с аналогичным предложением обязать мулл вести метрические книги исключительно на русском языке выступил рязанский губернатор. По его мнению, это стало бы гарантией от всевозможных подлогов и подчисток в метриках, которые часто встречались при проверке метрических книг[800]. Чуть ранее, в 1877 году, вопрос об обязательном знании муллами русского языка был рассмотрен на Государственном совете. В виду сложной политической ситуации (русско-турецкой войны и пр.), вопрос о русификации делопроизводства и об обязательном знании имамами русского языка был отложен до более благоприятных времен. При этом было отмечено, что установление правила об обязательном ведении метрик на русском языке должно осуществляться очень осторожно и постепенно, методом «вытеснения» мулл русскоговорящим персоналом. Поэтому большинство экспертов сходилось во мнении, что перевод процедуры ведения метрических книг на русский язык хотя и целесообразен, но вряд ли осуществим на практике в обозримом будущем.

На практике речь не шла дальше требований усилить делопроизводственную дисциплину. Всякие исправления и подчистки в книгах запрещались строго-настрого, а случайные ошибки должны были оговариваться и заверяться специальной подписью. Однако таких правонарушений, в том числе в форме подделок и подчисток со стороны духовных лиц, было довольно много. Проблема корректности ведения метрических книг и злоупотреблений на этой почве оставалась довольно острой как для властей, так и для населения. Государство, устанавливая определенную форму регистрации личности, отказывалось признавать правоспособность индивидуума без наличия задокументированных на бумаге данных. Для конкретного «простого человека» ошибки в персональных сведениях были чреваты большими проблемами, поскольку могли привести к потере большинства базовых привилегий и гражданских прав, предоставляемых государством[801]. Борясь с фактами подделок и подчисток, Оренбургское собрание попыталось, правда, безуспешно, возложить на местную полицию обязанность контроля над правильностью сдаваемых имамами метрических книг. Полицейские же чины всячески отказывались от этой ответственности, ссылаясь на незнание ими татарского языка. В свою очередь, имамы всегда могли утверждать, что книги были сданы в исправном виде. Поэтому обе стороны, поддерживающие гибридный институт мусульманских метрических книг, были заинтересованы в формальном соблюдении закона, что приводило к массовым нарушениям и создавало почву для злоупотреблений для всех участников этого процесса.

Каналы распространения метрических книг: циркуляция метрических книг по «вертикали»

В соответствии с указом 1828 г. (Свод законов, том IX, ст. 145), а также постановлениями Комитета министров (21.08.1834) и предписаниями МВД (28.09.1850) метрические книги должны были изготавливаться центральными духовными структурами и рассылаться ими по подведомственной территории. Далее книги проделывали длительный путь через губернские административные (губернские правления) и карательные (городские и сельские полицейские пункты) структуры до приходских имамов, на которых, собственно, и была возложена обязанность ведения метрик. Обратный путь был не менее длителен, что создавало массу осложнений. Ряд позднейших постановлений был направлен на то, чтобы несколько упростить и ускорить процедуру рассылки и доставки метрических книг, а также выписок из них. В 1854 г. Департамент духовных дел выступил с предложением, чтобы при рассылке по приходам метрические книги миновали губернские правления и посылались напрямую из ОМДС в полицейские участки. Такой порядок был утвержден Комитетом министров в июле 1856 г.[802] Однако на практике новшество