Клеймо мажора - Любовь Попова

Открывать глаза не хочется. Голова квадратная. Уже несколько раз просыпалась, но тяжесть заставляла возвращаться в страну Морфея. Туда, где нет стыда и боли, где я не совершаю глупость и не остаюсь в компании Леши и Оли, потому что не хочу домой, потому что дома нет Данте. Потому что он в очередной раз уехал без меня.

— Люб, — его голос, как из-под стекла. Я поджимаю губы, по щекам текут слезы. Не хочу смотреть ему в глаза, не хочу думать, что сделал со мной Рычков. Я помню все обрывками, помню щелчки камеры, помню их смех, помню, как хотела сбежать и никак не могла.

Теперь я знаю, что такое меньшее зло, теперь я знаю, когда по-настоящему стыдно.

— Люб, я если честно заебался жить в больнице, может домой поедем.

— Уходи, — шепчу, разлепляя губы. Я и раньше была его недостойна, не котировалась на рынке невест, а теперь совсем. И как обычно я виновата во всем сама. Что, тогда, когда согласилась подняться с Данте, что вчера, когда выпивала десятый коктейль, чувствуя, что уже некуда, что тело немеет с каждой каплей. Снова и снова я загоняю себя в чертову яму. Но вместо того, чтобы выбраться, рою ее все глубже. Осталось только закопать.

— Я никуда не уйду, не надейся. Я принес твою любимую вишневую газировку.

Запах вишни манит не так, как тот факт, что Данте еще здесь. Что даже после всего он остался, возможно просто не до конца зная, что произошло. Может и хорошо, если никогда не узнает.

Открываю глаза, натыкаясь на тяжелый, внимательный взгляд. Данте рассматривает мое лицо, стирает пальцем с щеки слезы и протягивает трубочку, сам вставляя ее между губ. Я втягиваю газировку. Пузырики щекочут язык и небо, а вкус заполняет рецепторы. Во рту сразу становится мерзко сладко, но Данте тут же дает мне другую трубочку, в которой чистая вода.

Попытка улыбнуться проваливается, но Данте помогает. Сам тянет за уголки губ.

— Какой же ты придурок.

— Скучала по мне?

— А ты? — это так важно, важно услышать, что он еще со мной, что я ему не противна.

— Я провел тут неделю безвылазно, провалил экзамен и не поехал на крестины племянника. Как ты думаешь, скучал ли я?

— Ты скажи…

— Кажется правда говорят и наркотики плохо сказываются на интеллекте.

— Учитывая, что я принимаю тебя уже четвертый год в больших дозах, то скорее всего ты прав.

— И поэтому делаешь всякие глупости?

— Типа того, — шепчу, а Данте наклоняется, хочет меня поцеловать, но я качаю головой.

— Даже я чувствую что из моего рта воняет.

— Мне плевать.

— Ну как хочешь, — пожимаю плечами и ощущаю легкое касание сухих губ, язык Данте. Но недолго, потому что он морщится.

— Пожалуй зубы почистить не помешает.

— Ну спасибо, джентльмен.

— Это я максимально скрасил картину.

Мы смеемся и Данте помогает мне встать и дойти до ванной, в которой только душевая, туалет и раковина.

— Выйди, пожалуйста.

— ну вот еще. А если ты грохнешься и ударишься головой. Мне еще тут пару месяцев торчать.

— Мне надо в туалет.

— И что?

— Данте! Пожалуйста.

— Садись и ссы, не беси меня.

Бешусь, но поднимаю сорочку и плюхаюсь прямо на унитаз. Думать о том, как я делала это в отключке не хочется.

— Памперсы, — смеется Данте. – И как тебя только мой смех не разбудил, когда тебе их первый раз натягивали.

— Молчи.

— Ладно, — отворачивается он и поет песню про журчащий ручеек. Вообще не помогает. Тогда он включает воду и залезает в телефон.

У него уже появился кто – то? Он со мной потому что чувствует вину? Возится, памперсы приносит. Как он обходится без секса столько времени?

А может там, в Сибири у него уже невеста, отвечающая всем идеалам его семьи?

— Ты все?

— Да, — подхожу к раковине и беру щетку. Данте стоит рядом и внимательно смотрит. Он точно меня больше не хочет. Я ему больше неинтересна.

Выплёвываю воду и поднимаю глаза.

— Теперь можешь целовать.

— Наконец — то блять, — хватает он ворот моей сорочки, притягивает к себе. Теперь он так близко. Теперь каждый миллиметр моей кожи, каждая пора заполняется его запахом, энергетикой. Голова кружится, ноги подгибаются, но я держусь за него как за последний шанс на выживание. Если он не возьмет меня прямо сейчас, то все кончено, то я больше…. Ой! Не успеваю додумать, как он поднимает меня на руки, шагает в душевую и ставит на пол.

— Воду включи, — просит он, пока сам раздевается, как в армии. Я еще заторможена, могу лишь смотреть на тело, что предстает перед глазами, на член, что тянется ко мне как стрела. Хочет! Он меня хочет! – Люб, ты как член первый раз увидела.

— Учитывая, что я чуть не умерла, можно даже сказать, что немного девственница.

— Хм, — улыбается мой личный дьявол. – Тогда давай я заберу ее снова…

Он шагает в душевую и пока настраивает воду, находит рукой мою шею, чуть сдавливая. Я набираю в рот воздуха перед тем, как губы данте снова берут меня в плен. На этот раз давая понять, что тормозить мы больше не будем.

Глава 59.

— Мне кажется я должна перед тобой извиниться, — Ася садиться рядом со мной, пока я собираю вещи. Данте хочет отвезти меня на море, насладиться солнышком и передохнуть от того кошмара, который я пережила. Но меньше всего я хочу вспоминать об этом.

— Не понимаю, о чем ты. Все же нормально.

— Нормально? Ты чуть не умерла.

— Я жива, — улыбаюсь любимой блондинке. Сажусь рядом, прижимая к себе парео. – И я виню только себя, пусть все и ведут себя так, словно сами толкнули меня в пропасть.

— Люб.

— Ась, прошу тебя. Данте понял, что нужно сделать вид, что ничего не было. Давай ты сделаешь так же. Когда я начинаю думать про это, то сразу думаю о том… — перед глазами насмешливый взгляд Рычкова, а в ушах звенит истеричный смех Оли. – Давай раз и навсегда закроем эту тему. И будем жить дальше.

— Ты знаешь, что с ними