Клеймо мажора - Любовь Попова

возьмет и бросит меня, как надоевшую игрушку. Я хватаю одну коробку и просто переворачиваю ее, чтобы весь пол был закидан вещами. Потом беру вторую и делаю все тоже самое. Беру свою и повторяю маневр, чувствуя, как меня трясет от слез и жалости к себе.

Я снова останусь одна!

Снова буду совершать ошибки, и никто, никто не придет, чтобы их исправить! Потому что Данте уедет. Просто возьмет и уедет от меня на тысячи километров, чтобы никогда больше не столкнуться случайно в коридоре, чтобы не бросить тяжелый взгляд, чтобы не посмеяться над очередным не таким парнем. Его больше не будет в моей жизни. На этот раз окончательно.

Посмотрев на разгром, я начинаю плакать пуще прежнего, но все равно ухожу к себе.

Тут Ася и ее проблемы. И, пожалуй, я лучше окунусь в чужие, чем буду думать про свои.

Глава 61.

— Люба, добрый день. – я ожидала кого угодно с незнакомого номера, но только не мать Данте. Кого угодно. За последние несколько месяцев я неисчислимое количество раз надеялась, что он объявится, что скажет, что был не прав, скучал, а ему сообщу радостную новость, но чем больше времени проходит, тем больше я понимаю, что Данте давно про меня и думать забыл. И тут этот звонок. От женщины, с которой я не достойна закончится как девушка, с женщиной, которой, когда – то нахамила.

— Добрый. Аврора. Чем могу помочь?

Она вздыхает, потом выдает.

— Данте вас любит. Понимаю, как это звучит спустя столько времени. Дело в том, что он страшно пьет, экстремалит на пару с братом. Такое ощущение что они оба решили себя убить, а я совершенно не знаю, как им помочь.

— Это все интересно, но причем тут я?

— Понимаю, вы обижены, и я сейчас скорее всего навлеку на себя гнев и сына, и мужа, но сказать я вам должна.

— ну так говорите, что должны, меня ждут, — помощник судьи в моем первом дела показывает на время.

— Данте не может иметь детей. В детстве переболел сильно и теперь…

Первые секунды мне кажется, что это не слова, а посторонний шум, залетевший мне в ухо, а потом я начинаю откровенно смеяться, прикрывая свой живот. Свой живот, из – за которого я еле влезаю в свои платья.

— Это он вам сказал?

— Это результаты обследований.

— А не эти ли результаты говорили вам, что Максим никогда не будет жить полноценной жизнью?

— Что, откуда… Данте рассказал.

— Знает, я даже рада, что Данте меня бросил. Не хочу, чтобы у моего сына был отец трус с горой комплексов. И знаете, я прощу прощения, что обвиняла вас с том какой он, я была не права. Какими бы не были у нас родители, только мы сами решаем, какими нам быть. Потому что выбор есть всегда. И мой выбор, вычеркнуть Данте из своей жизни. И вы мне в этом очень помогли.

— Люба, я же не этого хотела.

— Понимаю. Но что вышло, то вышло. И прошу вас не говорить Данте об этом звонке. Так будет лучше для всех.

Зря я сказала про беременность. Прискачет ведь… начнет права качать. Или требовать тест ДНК. Я и сама бы хотела его сделать, но догадалась поднять свои медицинские записи и узнать, что половых актов в ту ночь у меня не было, а значит ребенок точно Данте… Бесплодный. О боже, как бы я хотела посмеяться ему в лицо.

Придумал себе повод бросить меня. Придурок.

— Все в сборе, можем начать судебное слушание, — говорит секретарь судьи, а я сажусь за свой стол и открываю папку.

— Для дачи показаний приглашается врач скорой помощи Озеров Сельвестр Олегович.

Он очень не хотел выступать, но пришлось напомнить, что дача ложных показаний тоже противозаконно.

— Сильвестр Олегович, вы проводили первичный осмотр пострадавшей Анжелики Михалковой?

— Да, я.

— И внесли все данные в отчет, верно?

— Да.

— Тогда почему в двадцать три ноль ноль в вашем отчете были совсем другие данные. А именно разрывы мягких тканей, гематомы, плюс следы ДНК по всему телу.

— Врач может изменить свое мнение.

— Особенно если ему хорошо заплатили. Позвольте продемонстрировать суду данные двух отчетов, совершенно противоположных друг другу.

— Судья, мой клиент просит перерыв и переговорить с пострадавшей.

— Я против.

— Это не вам решать Любовь Владимировна, — зыркает на меня отец насильника. Тот в компании друзей ублюдков сидит за решеткой и сально скалится.

— Я переговорю, — шепчет Анжелика.

— Они начнут тебя шантажировать.

— Я переговорю, — твердо говорит девчонка и уходит общаться с отцом обвиняемого, возвращается и шепчет. – Я хочу снять обвинения, он на мне женится.

— Что? Это шутка? Они тебя изнасиловали.

— На самом деле нет, просто я хочу за него замуж, а вы мне в этом очень помогли. Спасибо, Любовь! — она обнимает меня, а мне остается лишь униженно заявить суду, что пострадавшая заявление забирает. Вот тебе и первое дело. Вот тебе и невинная овечка.

Когда я вообще в этой жизни что – то буду понимать. Может и Данте не такой трус, каким я его себе представляю.

Думаю, об этом почти весь день, потом следующий, и до конца недели, пока готовлюсь к очередному делу. Сосредоточится на нем все сложнее, потому что в голове лишь Данте и дилемма его комплексов. После суда иду в кафе, прошу принести мне мой мохито, но не успеваю сделать и глоток, как стакан вылетает из моих рук и со звоном разбивается в дребезги.

— Может хватит, — слышу знакомый, такой до раздирающей боли любимый голос, что резко поднимаю голову. Данте. Стоит. Синяки под глазами, одежда висит на похудевшем теле, но он все равно самый красивый. Черт…

— Она тебе сказала…

Официанты убирают осколки, пока он говорит.

— Конечно сказала. Ты так сильно страдаешь по мне, что беспробудно пьешь. Учитывая, что я тоже, предлагаю пить вместе. Только не эту сладкую бурду, давай вискаря закажем.

Я слушаю его и не могу не засмеяться в голос. Господи. Аврора сказала ему, что я пьянствую? А он снова нашел самую тупую отмазку, чтобы сделать то, что ему хотелось.

Глава 62.

Люба молчит, пока я жадно впитываю ее