Клеймо мажора - Любовь Попова

Долбоеб.

— Люб, я долбоеб.

— Это первое, чтобы я сказала сыну, когда бы он спросил почему папа не с нами.

Я снова в голос ржу, но мы как раз прилетаем к зданию аэропорта.

Глава 63.

В аэропорту нам везет, девушка не успела улететь и как раз стояла на регистрации на рейс.

— Лиза! — кричит парень, оббегая не слишком довольных людей. Мы с Данте спешим за ним.

— Куда прете, очередь, — толкает меня какой – то боров. Данте тут же толкает его в ответ.

— Перестань! У нас тут дело, — тяну его за собой, а он продолжает жалить мужчину взглядом, словно вот – вот испепелит.

— Он толкнул тебя.

— А ты оттолкнул. Жаль, никто не побил тебя.

Он готов разложить свою очередную песнь о комплексах и страхах, но мы слава богу приходим к молодой паре, где девушка обиженно сжалась и слушать ничего не желает.

— Вот, адвокат. Она тебе скажет.

Миловидная девчонка лет восемнадцати смотрит на меня с надеждой. Сама она не может решиться простить парня, поэтому перекладывает эту задачу на меня.

— Добрый день. Я не знаю всей правды. Но могу сказать, что на суде девушка мне призналась, что изнасилования не было и она просто очень хотела замуж за Кольцова.

— А он вам не платил? Он всем платит?

— Нет, не платил. Но вы знаете, только вы сможете решить, хотите ли с ним быть, чтобы он не сделала. И скорее всего он не раз натворит херни, но если он приехал за вами, если потратил время, деньги, не смотря на вашу обиду и расставание, то это что – то же значит? Есть ли шанс, что, когда – нибудь вы почувствуете хоть толику того же, что сейчас.

Девушка уже плачет, все подруг ждут финала сцены, осталось настроить свет камеры, когда девушка дрожит всем телом, а потом говорит.

— Я думала ты меня не любишь больше.

Парень уже встает с коленей и затягивает девушку в долгий, сочный поцелуй под шквал аплодисментов. Данте вдруг начинает ко мне приближаться, но я направляю на него палец возмездия и качаю головой.

— Даже не думай, — разворачиваюсь и иду в сторону выхода. Данте за мной.

— А как же та фигня, о которой ты там распиналась.

— Ой, да о чем ты. Я просто сказала то что она хотела услышать.

— Чушь, — разворачивает он меня к себе. — Ты веришь в то что сказала, веришь, что можно любить вопреки. Вот я тебя люблю несмотря на все твои недостатки.

— Что прости? – возмущение из меня буквально хлещет. – Какие еще недостатки?

— Гипотетические, Люб, гипотетические. Если бы они были, я бы любил тебя и с ними.

— Ну, вообще — то я подсыпала Леше снотворного.

— Не говори мне про этого гандона. Полезнее было бы ему подсыпать яд.

— Ты ужасный человек, Дан. Ты спокойно калечишь судьбы людей, прекрасно зная, что тебя отмажут.

— Все самое ужасное я делал из-за тебя. Ты пробуждаешь во мне худшее. Так что ты просто обязана следить, чтобы я не творил больше херни, — делает он ко мне шаг, хотя до этого мы стояли на приличном расстоянии.

— Отлично, то есть я виновата?

— А чего ты такая красивая ходила и никому не давала.

— Потому что красивая?

— Логично. Ждала принца?

— А дождалась коня.

Данте широко улыбается, ловит меня руками, но я держу дистанцию, насколько позволяет собственное либидо буквально орущее поцеловать Данте.

— Хочешь покатаю? Готов отдать тебе вожжи в пожизненное владение. Ты мне только сахарка давай почаще.

— Извращенец, — сглатываю, чувствуя, как падаю в пропасть его зеленых демонических глаз. Данте касается меня губами, сначала осторожно, словно боится, что укушу. Но стоит мне чуть выдохнуть ему в рот, втянуть носом его манящий, такой любимый запах, как плотину прорывает. Мы целуемся так, словно не виделись несколько лет. Жадно, влажно, горячо.

Он вернулся, он за мной вернулся. Он любит меня.

— Никакого секса до свадьбы, — толкаю его в грудь, когда наглые руки начинают щупать мою попу.

— А у тебя паспорт с собой?

— Если ты рассчитываешь отделаться росписью в районном ЗАГСе, то иди ты знаешь куда?

— Я рассчитываю увезти тебя на самолете прямо сейчас.

Я широко распахиваю глаза. Не может быть? Это правда? Сейчас?

— Но так нельзя. У меня работа. Квартира съемная. И вещи. Как я уеду без своих платьев! Нет, нет, нет. Давай на следующей неделе созвонимся и решим все, если я не передумаю.

Хочу шагнуть в сторону. И сердце замирает, когда Данте легко поднимает меня на руки.

— И что это значит?

— Похищение конечно.

— Ты насильник, шантажист, теперь еще и похититель. И все безнаказанно.

— А ты, чем не наказание.

— Это между прочим не смешно! Еще зарегистрируй меня как багаж.

— Без ручки.

Мне хочется убить его, но внутри только ослепляющая радость от того, что мы снова вместе. Что он рядом. Что он любит меня. Пожалуй, он был прав, я верю в это безумное «вопреки»

Глава 64.

Знаешь, всегда, когда летал сюда, думал, понравится ли тебе дом, — протягиваю руку и показываю точку. Она увеличивается, пока мы приближаемся. Люба молчит с самого аэропорта, когда нас встретили и отвезли на наш семейный аэродром к вертолету. – А вон там комбинат.

— Какой огромный, — только и выдает Люба, когда вертолет затихает при приземлении. – А мы можем повернуть назад? Прямо сейчас. Мне нехорошо.

— Люб, Люба, успокойся.

— Я не хочу знакомиться с твоими родителями сегодня. У меня голова грязная и живот видно.

Живот, да, пожалуй, видно. Я пока не до конца осознаю, что Люба беременна. Что комплексы, которыми я жил последние пару лет, наслаждаясь каждой с ней минутой просто пустой звук. Что нам не надо расставаться, чтобы она была счастливой, что я сам могу ее сделать такой.

— Ты прекрасно выглядишь, скажи Влад? — пилот поворачивается и кивает, показывая большой палец. – Вот видишь?

— Иди ты… Я не могу так. И я хамила твоей маме. Если бы я знала, что мы сойдемся, то я бы никогда…

— Я тоже хамлю своей